Бумеранг
Шрифт:
Дело в том, что сто тридцать - в самом деле не деньги для здоровых парней, и они подрабатывали слесарями-монтажниками: добавочные двести рэ на улице не валяются. Работа сдельная, сколько заработал - столько получил, потому вкалывали без перекуров, в гастроном не бегали, после итээровской службы прихватывали часок-другой, а в среду у обоих творческий день: архитекторы как-никак, в этот день успевали с утра переделать львиную долю работы.
Сегодня Владислав захандрил. Игорь скривился, но настаивать не стал, те скоты подпортили впечатлительному другу настроение. Он только постучал ногтем по циферблату часов: завтра вставать очень рано, самому Владиславу придется туго - сова, а не жаворонок, как Игорь...
В среду Игорь безжалостно растормошил друга, напялил на сонного комбинезон и выволок на улицу. Воздух был свежим, в полусне чирикнула птица, вдали проползла поливочная машина.
Владислав спал на ходу. Игорь шагал свеженький, посмеивался. Первый объект находился вблизи, через квартал. Провозились около двух часов. Обрадованный мастер долго жал руки: думал, что провозятся с неделю, как принято у слесарей на окладе, а эти уже смонтировали и даже отладили!
Теперь, когда они снова вышли на улицу, народ уже сновал во все стороны, спешил на службу. Игорь застеснялся, хотел взять такси: быстрее, дескать, но Владислав знал, что Игорь стесняется ездить в рабочей робе в общественном транспорте. Роба чистая, но народ все равно косится. Особенно морды кривят молодые женщины, а если среди них попадутся клевые - совсем обидно. Не станешь же каждой объяснять, что ты не пьяный грузчик, а инженер-архитектор!
Правда, Владислав тоже сперва тушевался, потом через пару недель уже ощущал веселую злость. Ах, ничего не ждете от меня, кроме дурацких шуточек, похабных анекдотов, ржачки? Ну, так получайте!
Пару остановок прошли пешком, очень уж Игорь упирался. Переполнено, то да се, но у метро Владислав молча втолкнул его в вестибюль. Милиционер на контроле покосился, но спецовка у парней чистая, с места не сдвинулся, только проводил долгим взглядом. К эскалатору их пропустили вне очереди, а на ступеньках снизу и сверху образовалось пустое пространство, хотя дальше прямо лезли от тесноты друг на друга.
В вагоне Владислав уже весело, ощущая неведомую мощь, оглядел пассажиров. Сидят, чушки закомплексованные, в газеты харями уткнулись, сопли жуют. Морды каменные, так водится на людях, а то, не дай бог, улыбнешься или нахмуришься - свою коммуникабельность, деревенскость, человекообразность покажешь!
Он пихнул Игоря на освободившееся место. Туда уже устремился солидный дядя, на ходу доставая газету, но Игорь с недавнего времени тоже полюбил играть в перевоплощение... Он успел первым, на ходу оттолкнув солидного, бросил громкое: "Мильпардон, папаня", от чего солидного передернуло, он даже отплыл на периферию вагона и уже там сердито шуршал газетной простыней.
Игорь плюхнулся на сидение, примяв хилого интелька при большом как фартук, галстуке, повел плечами: тесно, дружелюбно пихнул интелька в бок:
– Паря, сунься. Вишь, дружка надо устроить. Еле держится, устатый весь!
Владислав скорчил пьяную рожу, навис над ними, уцепившись обеими руками за поручень и буровя интеля чугунным взглядом.
Галстучник беспомощно посмотрел по сторонам:
– Но тут... некуда больше.
– Тады вскочь, - дружески посоветовал Игорь. Он игриво ткнул интелька в бок пальцами. Тот дернулся, секунду крепился, но Владислав навис над ним тяжелой глыбой, угрожая разжать пальцы и сорваться как перезревший плод. Он даже засопел трудно, задышал как Змей Горыныч, и галстучник не вынес дамокловой угрозы девяностокилограммовой туши, поднялся, стараясь сохранять достоинство, а Владислав как авиабомба бухнулся на его место, не дожидаясь, пока тот пугливо отгребет с независимым видом в сторонку.
Сосед слева покорно вмялся, стерпел, и Владислав так и ехал некоторое время, возложив руку на такое узенькое, что черт-те для чего плечо, и похлопывая по свечеобразной шее. Эта покорливость заинтересовала Владислава, он повернулся, взглянул в упор.
Бледное заинтеллигентненное лицо, рыбьи глаза, вид: "Не тронь меня", что Владислав расшифровал правильно: не тронь меня, а с другими делай все, что хочешь, я и не пикну, то все чужаки, гомо гомини люпус эст, какое мне дело до них, их же на Земле шесть миллиардов...
– Живем, козлик?
– спросил Владислав дружелюбно.
Он похлопал интелька по плечу покрепче. Интелек подрагивал, беспомощно оглядывался, но везде чужаки, на каждом вывеска с крупными буквами: "Не тронь меня, а с другими, что хошь...", и он уже покорно начал вставать, но Владислав дружески врезал по его горбатой спине, зашиб палец о торчащие как у голодного котенка позвонки, кивнул на газету, которую интелек так и не развернул:
– Что там накарябано?
Интелек пугливо протянул газету Владиславу.
– Пожалуйста, смотрите...
Владислав лениво отпихнул его руку:
– Стану я глаза портить! Ты ж читал? Вот и пробазлай новости.
– Да какие там новости, - промямлил интелек.
– Запуск вымпела на Венеру, мадридская встреча...
– Чо-чо?
– не понял Владислав.
– Ты хреновину то не пори. Самое главное вякни: кто выиграл вчера? Засадили "Спартаку" или нет? С каким счетом?
– Это я не смотрел, - заоправдывался интелек.
– Это где-то на последней странице...
Владислав с презрением смотрел как интелек мышью судорожно шуршит в газете, изрек презрительно:
– А исчо в шляпе! Да ту страницу всякий нормальный наперед читает. По правде, так ее бы заделать первой, а всю остальную муру на последнюю... Про всякие театры так вообще бы самыми мелкими буковками, чтоб шизаки еще по двое очков надевали... Правильно я грю?
– Да-да, конечно!
– Ну вот вишь...
Рядом Игорь делал вид, что засыпает. Клюнул носом, завалился набок на соседа: холеного, чистенького, ухоженного. Тот дернулся, покосился негодующе, попробовал чуть отстраниться, но с той стороны подвигаться не собирались, а тут еще Игорь пробурчал грозно сквозь сон, всхрапнул, и сосед застыл, делая вид, что такой пустяк его не задевает. Что с такого возьмешь, ра-бо-тя-га, в музей искусств не ходит, литературные мемуары не читает, зато кулаки вон какие...
Владислав оставил интелька, с интересом поднял глаза на девушку, что села напротив. Она уловила посторонний взгляд, повела очами, тут же с гримаской отвращения отвернула лицо. Кровь бросилась Владиславу в лицо, в голову, зашумела в ушах. Восхищение одухотворенной красотой уступило место веселой ярости. Эх ты, дура... Сотни лет твердят, что не по одежке, а ты... Ладно, каждый получит то, что заслуживает. Точнее, кто чего ждет, то и обретет.
Он поднялся, услышав облегченный вздох интелька, шагнул вперед и грузно плюхнулся рядом с девушкой.