Бум
Шрифт:
прихватив купленные лекарства. Возможно, там ухватимся за ниточку,
которая приведёт нас к намеченной цели. Утром, едва проснувшись, стали
собираться, но вспомнили, что музей открывается в одиннадцать. За
несколько минут до условленного времени в нетерпении пританцовывали
перед входом. Едва распахнулись двери, мы вихрем промчались по залам к
портрету, так поразившему нас накануне, и застыли на месте: портрет исчез.
Женевьева отправилась к смотрительнице, чтобы узнать, куда делась картина.
Та удивилась и с подозрением посмотрела на нас.
– Девушки, о каком портрете идёт речь? На выставке не было женских
портретов. Вы точно видели картину в нашем музее?
Мы синхронно кивнули.
– Ничего не понимаю. Пройдёмте со мной. Возможно, вам поможет Матильда
Николаевна. Она занималась организацией экспозиции.
Мы прошли в служебное помещение, где встретились с миниатюрной
старушкой, которой и рассказали о нашей проблеме. Та очень внимательно
выслушала нас и попросила поподробнее описать портрет. Затем, не говоря
ни слова, открыла книжный шкаф и достала альбом. Раскрыв его на одной из
страниц, протянула нам.
– Это то, о чём вы говорили?
– Да, именно этот портрет мы и видели на выставке.
– Этого не может быть. Картина находится в одном из частных собраний
Франции. Мы вели переговоры с владельцами, но те отказались предоставить
картину. Говорят, на портрете изображена жена одного из французских
дворян, русская по происхождению. Будучи в Москве в 1812 году, мужчина
встретил девушку, которую полюбил и женился на ней. С отступавшими
войсками Наполеона им удалось добраться до Парижа, где они и остались.
Ну что, я помогла вам?
Мы поблагодарили старушку и в унынии покинули музей. Опять неудача. Как
же быть? Ни одной путной мысли не приходило в голову. Вновь метро и
вновь перегон к станции Библиотека имени Ленина. Помнится, в прошлую
поездку нас ожидало невероятное видение. Так и в этот раз мы с подругой
ждали необычного, но, к сожалению, ничего не случилось. Мы подъезжали к
Кропоткинской. Женевьева дёрнула за подол платья:
– Машка, слушай, давай выйдем, неспокойно что-то мне. Не могу понять, в
чём дело, но хочется немедленно выйти из вагона.
– Ну, что же, давай, - я поднялась с места и мы начали пробираться к выходу.
Народу было много, особенно туристов, стремившихся посетить новую
выставку в Пушкинском музее. Кто-то толкнул меня и я, не удержавшись,
налетела на Женевьеву. В это самое время раздался страшный грохот, состав
дёрнулся, пассажиры закричали и последнее, что я заметила, была яркая
вспышка. Неужели теракт?
– Машка, - услышала я голос Женевьевы, ты как?
Я открыла глаза. Меня окружала непроглядная тьма.
– Маш, Маш, ты меня слышишь? – вновь раздался голос подруги.
– Не кричи ты так. Голова раскалывается!
– Слава богу, жива!
– Где мы?
– поднимаясь с пола, попыталась узнать своё местоположение.
– Да кто его знает. Темень кругом. Ничего не видно. У тебя случайно
зажигалки нет?
Я нашарила свою сумочку, открыла её и выудила неизвестно как попавшую
туда зажигалку.
– Держи, - протянула Женевьеве.
Вскоре робкий огонёк осветил место, где мы находились, и это явно было не
метро. Осмотревшись, поняли, что попали в какой-то подвал. Кругом
виднелись бочки, корзины, бутылки на стеллажах. Интересно, куда нас
занесло? Вроде собирались выйти на Кропоткинской, и, на тебе, оказались в
этом странном месте.
– Жэка, ищи дверь. Должна быть где-то здесь.
– А чего её искать, вот она.
Если есть дверь, то за ней должен быть и выход.
– Ладно, пошли, - отряхиваясь от пыли, я дёрнула за ручку
Дверь со скрипом открылась, и яркий солнечный свет ослепил меня.
– Иди уж, чего встала? – Женевьева подтолкнула меня, и мы оказались в
залитом солнцем саду. Женевьева прошла вперёд, огляделась и указала рукой
на видневшийся за деревьями дом.
– Пошли, чего ждать погоды у моря. Вон, избушка какая-то виднеется. Там и
узнаем, что к чему.
Сад производил впечатление запущенного. Пробираясь сквозь заросли травы,
подошли к дому, который, также как и сад, выглядел необитаемым. Однако не
всё оказалось так печально. Едва мы вступили на крыльцо, как входная дверь
со скрипом открылась, и нашему взору предстал согбенный полуслепой
старик.
– Кого там принесло?
– прошелестел голос.
Мы подошли поближе, и я взяла инициативу в свои руки.
– Здравствуйте, дедушка.
– Не кричи, я всё слышу. Чего припёрлись?
Ничего себе душевный приём.
– Мы слегка заблудились и не знаем, куда попали, - попыталась я оправдаться.
– А, заблудились. Это хорошо. Заходите, - старик распахнул дверь, и на нас
пахнуло спёртым воздухом.
Едва мы перешагнули за порог, как дверь за нами захлопнулась. Женевьева,
вздрогнув, со страхом в глазах посмотрела на меня.
– Ты что-либо понимаешь?
Я отрицательно покачала головой, сделав попытку открыть дверь, но не тут-