Чтение онлайн

– Прошу прощения, – ответила я, отступая в сторону, чтобы она могла пройти в торговый зал. – Чем могу помочь?

– Мне нужны елочные игрушки, – ответила клиентка, оглядываясь по сторонам. – Но не разноцветные шарики, а какие-нибудь фигурки – ангелы, лебеди, лошади. Желательно красивые и оригинальные. Есть у вас что-нибудь подобное?

– Сейчас поищу.

Угодить даме оказалось непросто. Каждую фарфоровую, стеклянную, пластиковую и бумажную игрушку, которую я ей предлагала, она окидывала холодным взглядом и решительно отдавала обратно.

– Вам нужны фигурки для домашней елки? – уточнила я. – Или вы подбираете украшения для какого-то учреждения?

– Для домашней, конечно, – ее губы изогнулись в презрительной усмешке. – Мы с мужем вчера вечером прилетели из-за границы. Сегодня у него дела, и наряжать это дурацкое дерево приходится мне.

– Дурацкое? Вы не любите елки?

– Не люблю. И Новый год, представьте себе, тоже. Я не понимаю всей этой шумихи с подарками, деревьями, у которых вечно осыпаются иголки, шумными вечеринками, после которых приходится лечить голову и желудок, ожиданием чуда, которое все равно не случится. Будь моя воля, я бы вовсе не отмечала этот праздник, но мужу нравится, когда дома пахнет хвоей и мандаринами, а в холодильнике стоят оливье и селедка под шубой. И раз уж мне снова придется пережить этот скучный день в дурацкой феерии, пусть хотя бы ель будет украшена так, как хочу я.

Разбор игрушек длился не менее получаса. За это время привередливая покупательница успела дважды перебрать весь ассортимент украшений. Она то и дело морщила нос и, в конце концов, выбрала три фигурки – двух фарфоровых ангелов и стеклянную скрипку.

– А что вы планируете поставить под елку? – спросила у женщины, укладывая ее покупки в пакет.

– Подарки, – хмыкнула она. – Что же еще?

Я пожала плечами.

– Многие до сих пор ставят кукол. Возможно, это не модно, зато напоминает о детстве.

– Я свое детство вспоминать не хочу, – равнодушно ответила покупательница. – У вас можно расплатиться банковской картой?

– Да, разумеется.

Я поставила перед ней мобильный терминал. Она вынула из кошелька пластиковую карточку, и уже собиралась коснуться ею дисплея, как вдруг ахнула и замерла – совсем, как предыдущий покупатель, увидевший игру из своего детства.

– Что случилось? – забеспокоилась я.

Женщина нервно сглотнула и указала рукой на ватного Деда Мороза, которого сегодня утром я поставила под магазинную елочку.

– Можно посмотреть эту игрушку? – тихо спросила клиентка.

Я молча вышла из-за прилавка и принесла его ей. Женщина взяла кукольного волшебника в руки, а потом наклонилась и понюхала его серебристую бороду.

– Пахнет гарью, – так же тихо сказала она. – Откуда у вас этот Дед Мороз?

– Понятия не имею, – пожала плечами я. – Он живет у меня много лет. У вас был такой же?

Покупательница кивнула. А затем судорожно вздохнула, и по ее щекам медленно покатились слезы. С каждой секундой их становилось все больше, и совсем скоро эта красивая высокомерная женщина плакала навзрыд, прижимая к себе старую игрушку.

– У нас дома был такой Дед Мороз, – попыталась объяснить она, когда я усадила ее на стул и силой заставила выпить глоток воды. – А дом сгорел, прямо в новогоднюю ночь. А вместе с ним мои сестры – Тайка с Наташкой. Заживо сгорели, понимаете? Мама меня из огня вынесла, а их не успела.

Я смотрела на ее подрагивающие плечи, и видела маленькую девочку, худенькую, большеглазую, как стрекоза, которая сидела на холодном январском снегу, поджав под себя босые ножки, и с ужасом смотрела, как мечется и страшно кричит высокая полная женщина, перекрикивая гул огня и треск деревянных перегородок, среди которых умирали ее старшие дочери.

– Мы тогда в деревне жили, – глотая слезы, продолжал говорить покупательница. – А потом в город переехали… Я две недели спать не могла – снился пожар и черные обугленные тела. Теперь я жутко боюсь огня. И ненавижу Новый год! Ненавижу!

Я молчала и осторожно гладила ее по волосам. Плачь, плачь, снежная королева. Смывай слезами ледяную скорлупу, которой ты окружала себя с той страшной ночи. А как смоешь, отпусти сестер. Ты ведь до сих пор держишь их за руки. Прости им их смерть, прости себе свою беспомощность. Осознай, наконец, что вовсе не праздник виноват в твоем горе, что чудо, которого ты тщетно ждешь много лет, все эти годы ходило рядом тобой. Пусти его в свое сердце. И будь счастлива.

– Можно я возьму эту игрушку себе? – глухо спросила женщина, когда ее истерика сошла на нет. – Сколько она стоит? Я заплачу любую цену.

– Нисколько, – сказала ей. – Я вам ее дарю. С Новым годом.

Она что-то пробормотала в ответ, промокнула лицо носовым платком, и, заплатив за елочные украшения, ушла.

До обеда в мой магазин больше не заглянул ни один покупатель. Зато потом они потянулись сплошной чередой. Один за другим к прилавку подходили люди, не успевшие купить подарки для друзей и родных, или обнаружившие, что им срочно нужна новая гирлянда, часы с кукушкой, набор ретро открыток или еще что-нибудь в этом роде. Бегая от полки к полке, я упарилась так, что едва не валилась с ног от усталости, и всей душой мечтала хотя бы ненадолго опуститься на стул.

Мечта осуществилась в пятом часу вечера, когда в магазин ввалились две веселые седовласые женщины, тащившие за собой веснушчатого мальчонку лет четырех в смешном болоньевом комбинезоне, из-за которого ребенок казался круглым, как мячик.

Посетительницы водрузили мальчика на стоявший у витрины стул, а затем торжественно объявили, что им срочно нужны бусы для своей приятельницы – не очень дорогие, но такие, чтобы не стыдно было подарить красивой женщине мудрого возраста. Предлагать конкретные украшения я была не в состоянии, поэтому просто поставила перед ними сундучок с бижутерией, а сама рухнула на табурет, предоставив им возможность самостоятельно выбрать нужное украшение.

Дамы ничего против не имели. Наоборот, они повеселели еще больше и принялись увлеченно рассматривать содержимое моей шкатулки. Я же обратила внимание на мальчика. Он сидел тихонько, как мышка, ничего не трогал и с любопытством смотрел на меня. Поймав его взгляд, я заговорщицки подмигнула, а он в ответ улыбнулся – широко и чуть смущенно.

Мы просидели так минут десять – улыбаясь и время от времени друг другу подмигивая. Скоро улыбка малыша стала кислой и вымученной – его шумные родственницы никак не могли определиться с подарком и, похоже, совсем забыли, что их ждет ребенок. Чтобы немного его развеселить, я вынула из-под прилавка большую шоколадную конфету и, обойдя женщин по широкой дуге, протянула ее мальчонке.