Чтение онлайн

Словно бы невзначай возникла тема дальнейшей Антоновой судьбы.

– Боюсь, что довольно скоро нам придется расстаться. Хоть я теперь и Тайный Посол с неограниченными полномочиями, а фронта работ для меня, похоже, не найдется. Здесь я свою миссию считай что завершил. Так, кое-какие шероховатости устранить, и все. На других планетах, кроме Земли, настоящей работы тоже не будет, скучно там… да и интриганы всякие не успокоятся, найдут способ напакостить. Действительно наукой заняться, что ли?

Антон окончательно превратился в глазах Воронцова в нормального советского аппаратчика, за рюмкой водки рассуждающего в сауне о вариантах своей и чужих карьер. Был у него такой приятель, секретарь парткома пароходства, весьма толковый парень, жаль, что сел во время андроповской чистки рядов…

– А здесь пожить не хочешь? – спросил Дмитрий, не подначивая, а с дальним прицелом. – На покое. Тебе Земля вроде нравится. Придумай какую-нибудь подходящую отмазку, проблему важную якобы, и пересидишь смутные времена, пока нормализуется все у вас…

– Ну уж нет, упаси бог! Служил бы ты где-нибудь в Полярном или Северокурильске, получил бы адмиральские погоны с отставкой в придачу, неужели так бы и остался в своем бараке, ни в Питер, ни в Москву не захотел возвращаться?

– Бывает, что и остаются. И там не всегда плохо. На тех же Курилах, к примеру…

– Я ж и не говорю, что совсем плохо… Только ты про рыбалку небось вспомнил, про красоты дальневосточные, про пикнички со свежими крабами и медицинским спиртом? – Антон засмеялся и потер руки исконно русским жестом, будто и сам неоднократно принимал участие в таких офицерских мероприятиях. А ведь и принимал, наверное, под журналистской своей крышей или под какой-нибудь другой.

– Нет, и я про Землю вспоминать буду, и даже с тоской, а все равно база подводных лодок в скалах и трехэтажная вилла, пусть не на Палм-Бич, пусть в Гульрипше, – две большие разницы.

Воронцов не мог с ним не согласиться, пусть и трудно, эмоционально трудно было ему это представить. Если уж Замок и вся Земля со своими красотами и прелестями для Антона вроде лейтенантского щитового барака, в котором сам он прожил два года в Аниве… Посмотреть бы лично на тамошнюю жизнь. Дмитрий вспомнил свое первое впечатление от Нью-Орлеана, когда после военной службы сумел наняться третьим помощником на сухогруз и, преодолев Атлантику, сошел на берег, по уши напичканный душеспасительными речами помполита… Да-а… Но теперь уж не удастся увидеть чужие миры, натрепался тогда форзейль.

Но касаться этой темы больше не стал, спросил о другом:

– В чем все же ошибка была твоя? Не могли же тебя обвинить впрямую, что чужие шкурные интересы нарушил, о пользе дела радея? Было хоть что-то, к чему прицепились? Цивилизация же у вас там, не феодализм, в самом деле?

– Рискованное занятие – оценки цивилизациям давать. Особенно с марксистских позиций. Ты же мне не поверишь, если я скажу, что у вас в Союзе пострабовладельческий строй намного регрессивнее, чем в Древнем Риме? И правильно сделаешь, потому что все куда сложнее и… хуже. Вот и у нас. С одной стороны, действительно сверхцивилизация, даже Сверхкоммунизм, вашим языком выражаясь, а с другой – почище империи инков, до межзвездных полетов развившейся. Но я не об этом. Ошибок и мои предшественники, и я лично на Земле порядочно наворотили. Достаточно, чтобы вот лично меня из дипломатов таки выгнать. Не с той формулировкой, что мне клеили, но… Один мой умный коллега знаешь, что сказал? Совсем недавно, когда я уже реабилитирован был и обласкан. Что, покончив с агграми, я всю нашу цивилизацию в такое болото загнал… Поначалу я не понял, но потом разобрался. Не столько в своей конкретной вине, сколько в ходе его мыслей. Эта так называемая «война» сплачивала входящие в Конфедерацию народы, расы, давала им общую, якобы благородную цель, а также не давала проявляться… ну, по-вашему говоря, великодержавному шовинизму и тоталитарным тенденциям наиболее развитых и могущественных звездных систем. Вот как если бы Сталину на самом деле удалось самому, без союзников победить Гитлера году в сорок втором и установить советскую власть во всем мире… Чего от Новикова аггры и хотели.

– Ну, может быть, и не слишком не прав твой коллега… – кивнул Воронцов.

– Я и не говорю, что совсем не прав, да дело не в этом. Тут другое важнее. Слишком поздно я понял, что вколоченные в меня алгоритмы активной дипломатии на Земле все время работают неправильно. Искажаются настолько, что чуть не в противоположность свою обращаются, и всегда так бессистемно, что никаких поправок на девиацию изобрести невозможно. И мозги у нас для Земли неподходяще устроены. Вот, на твой взгляд, я человек самый настоящий, а по правде говоря – все равно форзейль. И в свои представления, в те постулаты и логики, которыми оперирую, серьезных корректив внести не могу. В бытовом-то плане я умный, умнее каждого из вас, но не в состоянии настолько свою психику переделать, чтобы в должной мере человеческую информированность с родным менталитетом совместить. И в каждый конкретный момент выигрывая тактически, мы лишь приближаем стратегическое поражение.

Хочешь, скажу, в чем мои предшественники кардинально ошиблись, отчего история ваша на перекос пошла? Когда, геополитическую концепцию Раннего Средневековья выстраивая, сочли необходимым помочь Руси Хазарский каганат уничтожить.

– При чем тут каганат? – искренне удивился Воронцов. Про хазар он знал не больше, чем можно почерпнуть из «Песни о вещем Олеге».

– Да вот при том самом. Может, и с агграми сейчас та же ошибка. Решили тогдашние аналитики, что после избавления от хазарской опасности расцветет русская держава, с половцами и печенегами поладит, превратится в северную Византию, истинный Третий Рим, достигнет немыслимых высот культуры, Европу и весь мир за собой поведет. И главное, все предпосылки к этому на самом деле имелись!

Сам помнить должен – Киев, Новгород… Мегаполисы по тем временам, когда Париж деревней был, про Лондон и не слышал никто. А тут молодой этнос, мозги до невозможности изобретательные, строй мыслей эдакий… Космический… А хазарскую пробку вышибли – и открыли дорогу кочевой Степи. Возможность же появления таких фигур, как Чингисхан вкупе с Субедеем, предвидеть за триста лет никакая теория не могла. Ну и пошло. В 1237 году наша тогдашняя резидентура попыталась вмешаться, не допустить полного разгрома русских войск, но, увы, погибла сама в полном составе.

Кстати, не без участия аггров. С того момента мы уже не свои сверхзадачи решали, а пытались только размахи маятника гасить. Каждое же активное вмешательство новую волну непредсказуемых следствий вызывало… Отчего, кстати, кое-кто из тогдашних наших деятелей и решился заключить с агграми секретный пакт. Во-первых, о неприменении силы по отношению друг к другу, а во-вторых… Вот я тебе о них говорил, мол, силы зла и все такое… В принципе, конечно, по отношению к вам, россиянам, и вообще ко всем, против кого они работают. А с другой стороны, только с помощью их встречно направленных действий, для нас неожиданных и случайных, была надежда ваш исторический флаттер погасить. Вот и дали друг другу взаимный карт-бланш. С точки зрения моралистов, может, и цинично, и непозволительно, а другого выхода не нашли, решили, что цель оправдывает… А я вот видишь каким принципиальным и сообразительным оказался… – Антон произнес это таким тоном, что Воронцов удивленно приподнял бровь. Неужели сидящий перед ним и откровенничающий парень – полномочный представитель высшего разума? Сам-то он ладно, пусть просто средненькой руки чиновник, ограниченный, но честный, но кого он представляет?!

– Ты подожди, Антон. Или я чего-то не понимаю? Ты же мне показывал, как из Замка можно выходить в любую точку пространства-времени… Так как же? Раз ты знаешь, что произошло и случилось, откуда у вас вообще могут быть такие, как с хазарами, просчеты? Открой канал в десятый век, предупреди там своих предшественников…

Антон хмыкнул разочарованно, покрутил головой.

– Это ты до сих пор ничего не понял. А ведь и я тебе растолковывал, и Ирина вас пыталась просветить… Время необратимо. Это абсолютная аксиома. И если что случилось, то случилось. Когда я выхожу из Замка в прошлое, совершаю там что-то, то тем самым перевожу стрелку. Меняю реальность. И могу попасть только в то будущее, которое вытекает из прошлого, в котором нахожусь. Поперек реальностей мы двигаться не можем. Для того я тебя и посылал в сорок первый, а не сам пошел. Иначе бы остался в той же вновь возникшей реальности. А моя работа в этой, и живу я в ней в масштабе времени один к одному. Дошло?