Чтение онлайн

— Спасибо, Андрей Иванович. За то, что долгу своему верен, спасибо. Как поболе таких как ты будет глядишь и управимся. Хотя… Не могу сказать, что ничего не стану делать. Ломать, конечно поостерегусь, но и на месте топтаться не позволю.

— И правильно. Вперед нужно двигаться, так чтобы у всех этих Европ глаза повылазили. Дед твой начал, страху на них понагнал, так продолжи доброе дело, чтобы с руки у России ели.

— Значит великой державой предлагаешь стать?

— Так начинание каково.

— А в том ли величие державы, чтобы всех в страхе держать? Может все же в том, как народ в той державе живет?

— Хм. Эка ты, государь… Я в бытность свою начальником тайной канцелярии, в основном только делами по выступлениям против закрепощения занимался. А знаешь от чего? Да от того, что ленив русский мужик, ему нужен хозяйский догляд и крепкий кнут. Без того, никак он трудиться не хочет. Ему волю дай, так хорошо как на прокорм семье наработает, а то и того не сделает, будет только репу чесать.

— А если землю им раздать. Если свой надел появится, так ведь и интерес выйдет. Опять же, куда со своей землицы бежать, она крепче любых цепей привяжет.

Странный какой-то, государь. Ох странный. А с другой стороны, молодо зелено. Эвон дед его наяву кораблями бредил, то же за странного держали. А ныне? Флот на Балтике стоит, все ему уважение выказывают. Может и этот чего учудит, что плечи от причастности к содеянному будут сами расправляться. Учить его надо, а ему престол в столь непростое время, под седалище придвинули. А глазки-то как блестят. Не иначе как верит в каждое свое слово. И когда только о крестьянской судьбинушке призадуматься успел? Ах да, который день в селе мается, вот и навеяло видать.

Ничего, подрастет окрепнет, а мы в том поможем. Глядишь и не остановится Россия матушка, далее пойдет под всеми парусами, как красавец фрегат, по балтийской волне.

Смена резиденции и переезд. В общем-то ничего особенного. Просто поутру выехав из зимнего дворца, после дневных дел, вернуться в летний. Дворец. Сильно сказано. Скорее уж большой дом богатого бюргера. Разве только изукрашен лепкой, скульптурами, иными какими изысками, но если не знать, что это обиталище российского императора, то сразу и не догадаешься. Нет, здание вполне себе даже представительное. Да только в Санкт–Петербурге уже в достатке и таких, что превзойдут его и по пышности, и по вычурности, а главное по размерам.

Впрочем, это скорее от простоты в обиходе Петра Великого. У него в обоих дворцах даже зала большого не было, для устройства пышного приема или бала. В этом случае он не стесняясь использовал дворец своего фаворита и первого губернатора столицы светлейшего князя Меньшикова. Император так и называл дворец — Посольский.

Будучи сам более чем скромным, первый император российский от подданных требовал обратного. Усадьбы и дворцы велено было возводить из камня, с неизменной пышностью и привлечением иноземных архитекторов. Можно было и своих, русских, но непременно прошедших обучение заграницей, и по европейским канонам. Не возбранялось вносить и нечто от русского стиля, но никаких теремов, никакого дерева и обязательно с изукрашенными стенами.

Зимний дворец располагался напротив стрелки Васильевского острова. Оттуда открывается прекрасный вид, как на сам остров с Меньшиковским дворцом, так и на Малую Неву, убегающую вдаль к морю, на правый берег и Заячий остров с крепостью, где ведутся строительные работы и закончатся они еще ой как не скоро. Все же несмотря на скромность дворца, место выбрано исключительное радующее глаз. А когда вокруг исчезнут следы непрерывно ведущегося строительства…

Летний дворец расположился восточнее у слияния Мойки и Фонтанки. От первой к Неве протянулся Лебяжий канал. Таким образом вышел рукотворный остров, в форме вытянутого четырехугольника. Сам дворец опять же больше похож на обычный двухэтажный дом, сравнительно скромных размеров, но с великолепно отделанным фасадом. Скромен был дед, ничего не скажешь.

А вот перед дворцом, разбит превосходный парк. Такому можно было позавидовать. Красота одним словом. Правда смотря с чем сравнивать. Если к примеру с петергофским, так этот уступит. В Петергофе одна только система фонтанов чего стоит. И дворец там куда как представительнее. Но то, лишь загородная резиденция. Можно конечно и там поселиться, да только лучше бы с этим погодить.

Сначала нужно крепко на ноги стать. Хватит, повеселился. Петергоф он все больше к праздности и одухотворенности располагает. А ему нынче работать нужно много и в первую голову над собой. Как оказалось, праздного да глупого государя очень даже легко можно под себя подмять, сколько не пыжься и не бей себя в грудь утверждая, что ты самый настоящий император. Вот и подмяли малолетнего да глупого. Так подмяли, что и вспоминать не хочется…

Кто высоко возносится, тому и падать больно, а бывает и так, что насмерть расшибешься. Не минула чаша сия и Долгоруковых. Ушаков проделал все просто виртуозно. Как и ожидалось, едва прознав о подложном тестаменте, Голицыны тут же откололись от Долгоруковых. Несмотря на приверженность Дмитрия Михайловича к установлению в России дворянской республики, он все же всячески поддержал борьбу с заговорщиками. Что впрочем не спасло его лично от последующей опалы. Молодой Петр посчитал, что подобные взгляды не могут пойти на пользу государству, так как исходили от лица обличенного властью и грозили империи ненужными потрясениями.

С Долгоруковыми обошлись жестко. Семьи их были сосланы в дальние уделы, принадлежащие их родам. Василий Лукич, вдохновитель заговора, Алексей Григорьевич и Иван были казнены. Василий Владимирович, был отправлен в опалу в свое имение, без права покидать оное до особого распоряжения. Родственники выдвинутые на различные должности, пока делами заправлял верховный тайный совет, были уволены от службы. В итоге их так же отправили в опалу, по принадлежащим им имениям.

Верховный тайный совет, был распущен и вновь силу взял сенат, при вернувшемся на прежнюю должность Ягужинского. Петр не забыл и об Остермане, ставшем при нем тайным советником. С одной стороны умен и изворотлив, с другой, нужен был противовес генерал–прокурору. В том, что этот немец будет верно служить императору, являясь опорой, Петр не сомневался, как не сомневался и в том, что если даст слабину и пойдет на поводу у Андрея Ивановича, тот не упустит своего шанса.

Немало времени было потрачено на то, чтобы хоть как-то разобрать то, что успели наворотить верховники, а по сути Долгоруковы, пока император был фактически под их контролем. Отменили указы на которых стояла подпись Ивана Долгорукова, это ему так же ставилось в вину.

Тут правда Петру было совестно, так как те указы Иван подписывал с его попустительства и даже дозволения. Но с другой стороны, думай что творишь, тем более, уговорить Петра подмахнуть указы, Ивану не составляло никакого труда. А потом, навредить Ивану это уже никак не могло, его судьбу предопределила одна единственная подпись. Все остальное было сделано только для того, чтобы иметь основание для признания указов не действительными. Кстати, таковыми были признаны частью и те, что были подписаны самим Петром, хотя об этом и знали лишь трое — Остерман, Ягужинский и Ушаков.