Чтение онлайн

Про восстание против царя, которое готово было вспыхнуть на Дону, бывший войсковой атаман Зерщиков знал с самого начала. И если для кого-то, восстание это путь к свободе и справедливости, по крайней мере, к иллюзорной свободе и к такой же справедливости, то для Ильи Григорьевича это была в первую очередь возможность нажиться и получить еще толику влияния. Однако для этого следовало самому стоять у истоков бунта, понимать, что происходит, вовремя отыграть все обратно и подставить под топор царских палачей кого-то вместо себя.

Но с самого начала события развивались совсем не так, как планировал Зерщиков. Старый товарищ, и компаньон по соляным промыслам Кондратий Булавин пошел своим путем. Не стал обращаться к нему за помощью, а с запорожцами и Мазепой спутался. Потом, неожиданно был разгромлен отряд князя Долгорукого, а столица Войска Донского, как спелое яблоко упало в руки бунтовщиков, которые казнили войскового атамана Максимова и близких к нему донских старшин.

В итоге, Зерщиков оказался не в деле, спрятался в Рыковской и искал выход из сложившейся ситуации. Бежать к царю? Нельзя. На Дону все его хозяйство и близкие люди. Примкнуть к мятежным казакам? А вдруг его, как и Максимова казнят? Опасно. И сидел Илья Григорьевич в раздумьях, до тех пор, пока за ним не прибыли посланцы Булавина.

Всякого ожидал Зерщиков, по прибытии в Черкасск, но предложение стать главным снабженцем всего восставшего войска его удивило и, поначалу, раздосадовало. Не получилось отсидеться в стороне, пока царские полки не появились. Однако в течении недели, осмотревшись и прикинув что к чему, он решил, что шансы на победу у Булавина есть, а потому со всем своим опытом и энергией принялся за дело.

Местом для расположения своего ведомства он назначил станицу Аксайскую, где у него имелись склады. День за днем Зерщиков втягивался в порученное ему дело и сам не заметил, как стал вкладывать в общевойсковые запасы свои ресурсы и требовать того же самого от других богатых старшин. Впрочем, не таким был человеком Илья Григорьевич, чтобы в убытке оставаться, но и не наглел, ведь зоркие и все подмечающие парни полковника Лоскута, всегда маячили неподалеку.

Перво-наперво следовало обустроить магазины с провиантом и одеждой для каждой армии, и люди Зерщикова, а таких у него было немало, заметались из одного конца войска в другое. Склады решено было ставить в Бахмуте, Кагальнике и Аксайской, благо, было, что в них закладывать. Мазепа хлебом и теплой одеждой помог, да царские закорма казаки труханули изрядно.

Следующий вопрос был более трудным, оружие и огненный припас. Запасец был, конечно, но надолго его не хватит, а закупить подобный товар особо и негде. Из всех ресурсов годных для военного дела, на территории Войска имелись только селитреные заводы, да слабо разведанные залежи каменного угля. При этом полное отсутствие, каких бы то ни было мануфактур и крупных промышленных предприятий, делало победу в долговременной войне практически невозможной.

Было, совсем расстроился Илья Григорьевич и начал прикидывать, где достать мастеровых людей и оборудование для постройки хотя бы примитивных заводиков, но тут пришла радостная весть. Походный атаман Третьей армии Василий Поздеев почти без потерь взял Воронеж и выдвигается на Липецкие заводы.

Воронеж - это слово прозвучало, пронеслось, а Зерщиков уже вел подсчет, что можно получить с литейно-пушечного завода, суконной, парусной, канатной и кожевенной фабрик. Стоит ли перенести производства на берега Дона или оставить их в Воронеже? Кроме того, огромный цейхгауз и арсенал манили воображение главного снабженца. Но и это не все. Ведь помимо государственных предприятий, в Воронеже существовало больше тридцати кумпанств таких именитых людей как Стрешнев, Шереметев, Голицын, Строганов и Нарышкин, а это опять производства, мануфактуры, ресурсы и деньги.

Бросив все дела, Зерщиков вскочил на лошадь и, едва не загнав ее, прибыл в Черкасск, где незамедлительно потребовал личной встречи с Булавиным.

Кондрат встретил его по-дружески. Атаманы обнялись, и Булавин спросил:

– Ты чего такой взъерошенный, Илья?

– Правда, что Воронеж взяли?

– Правда...

– Что с производствами?

– Все в целости, фабрики продолжают работать и рабочие по-прежнему при них, так что можешь посылать своих людей и брать все на учет.

Зерщиков успокоился и задал самый главный вопрос:

– Кондрат, Воронеж удержим, или может быть производство на Дон перенести?

– Пока не знаю, Илья, и потому, за зиму все оборудование надо демонтировать, а по весне вместе с работным людом к нам отправить.

– Где ставить будем?

– Посмотри сам, - ответил Булавин, - но думаю на Богатом Ключе, где Петр останавливался, когда на Азов шел.

Зерщиков согласно кивнул.

– Правильно, я тоже так подумал, в глубине нашей земли и водный путь рядом. Где еще мастеровых взять можно?

Кондрат задумался, вытащил из шкафа карту и расстелил ее на столе.

– Вот смотри, здесь Липецкие заводы, но Поздеев их вряд ли сам захватит, сомневаюсь я в его талантах, хороший командир, но и только. А вот Кумшацкий уже Тулу прошел, и на пару они эти заводы возьмут. Отсюда вывезем все что возможно, гонцы к обоим атаманам уже посланы. Кроме того, есть Астрахань, а там полотняные и суконные мануфактуры. Если и ее возьмем или к своему делу прислоним, то опять-таки прибыток.

– А Украина?
– спросил Зерщиков.

Булавин отрицательно покачал головой.

– Там ничего, кустарное производство, как и у нас. Имеется производство пороха на Сечи, но в основном для внутренних нужд. Кроме того, что-то у Мазепы есть, но это тоже не для нас.

Илья Григорьевич задумался и сказал:

– Столько дел, и все надо сделать. Заводы к нам перевезти, работный люд устроить, а помимо этого еще и поиск полезных ископаемых организовать придется.

– Ну, насчет ископаемых, это и без нас озаботились.

– Кто?
– удивился Зерщиков.

– Андрей Корела. После него карта осталась с отметками и краткими описаниями.

– Да ну...

– Вот тебе и ну, друже, - Булавин снова направился к шкафу, достал из него еще одну карту и кинул поверх прежней.
– Смотри.

Главный снабженец донских армий посмотрел на карту, отметил для себя места с углем, селитрой и металлами, и спросил: