Чтение онлайн

За ближним к посетителям торцом стола восседал молодой востроносый дьячок, от скуки копающийся кончиком пера в ухе. Посетителей не было. Неужто так у них спокойно тут все, без ссор и воровства живут?

Увидев входящего в горницу человека, боярин едва заметно шевельнулся, дьячок вытащил из уха перо и повернулся на скрип половиц.

– Кого привел, Трофимка? – спросил он у белокафтанного.

– Да вот, путник, ребята на подворье подобрали, привели. Говорят, с послом поговорить желает.

– Раз желает, тогда, конечно, поговорит. Иди, садись, – дьячок указал Афанасию на стоящий у стола ларь с кинутой на крышку подушкой.

Белокафтанный встал чуть поодаль, но так, чтоб перехватить, если вздумает посетитель на посла наброситься.

– Здравствуй, путник, – поздоровался дьячок, когда Афанасий уселся на указанное место. – С чем пожаловал?

– Долго был я в пути, поиздержался в дороге. Вот, за помощью пришел, – решил Афанасий выложить все как на духу.

– Понятно, бывает – кивнул дьячок и записал что-то в свитке.

– А откуда будешь, как тебя в Кафу занесло?

– Купец я. Зовусь Афанасий, сын Микитин. Родом из славного города Твери.

– Твери? – переспросил дьячок.

Посол, до того слушавший вполуха, подался вперед и выложил на стол руки с огромными кулаками.

– Ну да, – пожал плечами Афанасий. Чего такого, будто в Твери купец – зверь реже горностая. – По торговой надобности отправился в Хаджи-Тархан, да случилась беда, пограбили нас. Иные купцы обратно на Русь пошли, иные свое добро вызволять кинулись. Я с последними был, да странно все получилось, занес меня черт в саму Индию.

– В Индию? – переспросил Никита Васильевич.

– Как есть в Индию, – кивнул Афанасий. – Аж за земли хорасанские. Даже в таинственном городе Парвате удалось побывать. А потом я через Эфиопию черную да через Трапезунд обратно возвращаюсь.

– О как, это ж за сколько ты морей сходил? – спросил посол, глаза его открылись, он весь обратился в слух.

– Ну, если так считать, – загнул палец Афанасий. – первое море Дербеньское или дорея Хвалитьская, второе, – он загнул другой палец, – дорея Гундустанская, через нее многажды хаживал, а третье море – Черное, или дорея Стембольская. Три моря получается.

– Получается три, – кивнул посол. – А чем доказать можешь?

– Да вот, записки остались, – немного подумав, достал из-за пояса книжицу Афанасий. – О хождении моем. Не то чтоб подробные, но уж как мог, – он привстал, чтоб передать книжицу послу.

Белокафтанный за его спиной дернулся, но боярин остановил его взмахом руки. Принял от Афанасия книжицу, пролистнул несколько страниц, уставился расширяющимися по мере чтения глазами. Никогда не видевший посла в таком возбуждении дьячок вскочил. Обежал стол, присел рядом. Вытягивая гусиную шею, стал смотреть через руку боярина.

– Да, похоже, не обманываешь ты, путник. Такое из головы не сочинишь, не запишешь. Знаешь, давай-ка мы сейчас на стол соберем, пообедаем, да ты нам все поподробнее расскажешь, как там и что.

– Чего б не рассказать, особливо если покормите, – улыбнулся купец.

– Не сумлевайся. – улыбнулся в ответ боярин и повернулся к стражнику: – Трофимка, закрывай посольство да крикни в кухню, чтоб обед собирали.

Усач кивнул и вышел, пригнувшись в дверях. Через некоторое время повязанная платком баба внесла стопку мисок, из дерева точеных, медные стаканы, ложки, вилки. Расставила все по столу. Другая, постарше, торжественно поставила посередь стола запотевший штофик с хмельным медом, положила рядом краюху свежего, только из печи хлеба ржаного. Третья принесла на ухвате котелок с варевом.

Тарелок и стаканов было по четыре, но отсутствующего ждать не стали. Посол дал знак, бабы налили по стаканам напиток, плеснули в миски суп из говядины, приправленный разными овощами. У Афанасия потекли слюни, он уже много лет не едал иного мяса, кроме баранины сухой, да и по репе соскучился.

– Ну что, за возвращение путешественника бывалого, – провозгласил посол.

Чокнулся с каждым по очереди и выпил залпом. Дьячок и купец последовали его примеру. Потом дружно погрузили ложки в горячий суп и начали хлебать, заедая ароматными горбушками. Очень скоро Афанасий заскреб ложкой по дну. Боярин подал знак одной из девок, и купцу налили добавки. Под очередной тост закончилась и вторая порция.

– Ну что, супчику еще? – спросил раскрасневшийся посол. – Или кашки наваристой?

– Ох, боюсь, кашку я не осилю, – ответил Афанасий, чувствуя как бурлит в животе. – Отвык я по-людски трапезничать.

– Эх, вчера, жаль, не пришел, такая ушица была, – аж зажмурился от воспоминаний посол. – Кстати, и я насытился уже, тогда пусть закуски несут, для разговору, – произнес он, ни к кому в частности не обращаясь.

На столе тут же появились моченые огурчики, грузди в маринаде, яблочки местные, в сахаре и без, орешки и сласти. Тут и вилки пригодились, а под грузди не грех было и выпить. И поговорить.

Прерываемый лишь редкими возгласами восхищения и удивления, рассказал им Афанасий про свои хождения. И про то, как в кумирне языческой был, и про то, как с обезьянским царем справился, и как его заставили города индийские приступом брать и что из этого получилось, и про приключения в эфиопских землях.

Умолчал, правда, о недоразумении с послом московским да про Михаила с его книжицей и заданием, да про то, что добыл зелье булатное, от греха. Чай, Москва не Тверь, неизвестно, как отнесутся к военному секрету, что он в другой город несет. Да про Лакшми, но эти воспоминания он хотел оставить только в своем сердце.

Проговорили до темноты.

– Ну, а дальше что делать хочешь? – спросил посол, когда Афанасий закончил свой рассказ.

– Домой бы вернуться, – пробормотал купец. – Ничего больше не желаю.

– Что ж, теперь-то оно дело нехитрое. Отсюда караваны торговые часто ходят, оборот у нас большой, товару много. Что называется, любой караван выбирай, скоро вот гости [52] богатые Степан Васильев и Григорий Жук на Москву уходят, отторговались, к ним можешь присоседиться. А хочешь, меня дождись, мне тоже скоро в Москву надо, посольство Довлетек-мурзы сопровождать, да и вообще, сворачивать тут все, – неожиданно грустно закончил он.