Букет полыни
Шрифт:
Кухарка готовила завтрак, вертелась белкой в колесе, а госпожа и раньше проверяла её стряпню, так что она и внимания не обратила. Стефания же быстро подмешала рвотный камень в кашу, перемешала ложкой и вернулась в спальню.
Кухарка готовила завтрак, вертелась белкой в колесе, а госпожа и раньше проверяла её стряпню, так что она и внимания не обратила. Стефания же быстро подмешала рвотный камень в кашу, перемешала ложкой. Чтобы отбить горький вкус, всыпала побольше сахару и вернулась в спальню.
Утром она ела иную пищу, нежели мужчины, поэтому без боязни вышла к столу, поздоровалась с супругом, деверем, леди Инесс и молчаливо занялась своей тарелкой творога с молоком, фруктами и орехами. Она старалась ни на кого не смотреть, чтобы чем-то себя не выдать.
Сотрапезники жаловались на качество зерна и на кривые руки кухарки, пересластившей блюдо. Стефания боялась, что они не станут есть вовсе, но нет, глотали. Рвотного она положила много, хватит и пары ложек.
Первой пожаловалась на дурноту леди Инесс. Её вырвало прямо на скатерть и подол дорогого платья: ещё бы, Стефания не поскупилась в своей благодарности. Красная, словно маков цвет, леди Инесс с позором сбежала в уборную. Судя по звукам, добежать до неё она не успела, вряд ли кто успел подставить ночную вазу.
Безусловно, Стефания посочувствовала бедняжке, позвала слуг, пообещала уволить нерадивую кухарку - а сама всё ждала.
Супруга скрутило через пару минут. Он тоже осчастливил содержимым своего желудка пол.
Сигмурт, чувствуя ту же дурноту, поспешно выплюнул проглоченную ложку и велел принести вина.
Виконтесса, само милосердие, поспешила за мужем, изображая заботу и участие, отдавая приказания слугам: убрать в зале, согреть воды. Более того, она сама вызвалась приготовить травяной отвар, который бы облегчил колики в желудке как виконту, так и леди Инесс.
Спускаясь вниз, на кухню, Стефания столкнулась с деверем.
– Мерзавка, мне-то за что?
– бледный, как полотно, Сигмурт вцепился за перила. Он пытался держать лицо, но рвотный камень знал своё дело, заставив и его согнуться в три погибели.
Дождавшись, пока спазмы ненадолго его отпустят, Стефания протянула ему платок и поманила за собой. Она не собиралась оправдываться, доказывать, что невиновна: после вчерашнего разговора глупо было притворяться перед деверем. Зато ему Стефания собиралась дать настоящего отвара.
Свиток 9
После истории с рвотным камнем леди Инесс несколько раз порывалась уехать и то и дело бросала подозрительные взгляды на Стефанию. Потом и вовсе не выдержала, решила поговорить.
Стефания вышивала крестильную рубашку для малыша. Украшала подол орнаментом из диковинных цветов из дорогих шёлковых и серебряных нитей. В последнее время она много вышивала или шила, иногда в комнатах, иногда на свежем воздухе, в саду.
Работа успокаивала, отвлекала от тяжёлых мыслей. Да и как ещё было занять свободное время, когда приходилось беречь себя? Особенно, когда не желаешь видеть мужа с любовницей.
В этот раз Стефания устроилась в спальне. На коленях - работа, по постели разбросаны лоскутки для следующей поделки.
Белый Бонго развалился на полу, периодически посматривает на неё. Стефания тогда осторожно наклонялась и касалась пальцами тёплой головы. И пёс снова опускал морду на лапы.
Она боялась его, но иногда отваживалась погладить, обычно в присутствии Сигмурта.
В дверь постучали, и Стефания, не отрываясь от работы, разрешила войти. Она полагала, что это горничная, но ошиблась: на пороге стояла леди Инесс, уже не в своей пострадавшей от рвотного камня амазонке, а в новом бирюзовом платье и полукруглом, под цвет ему, чепце.
– Добрый день, миледи. Могу ли я поговорить с вами?
Стефания вздрогнула, выронила иглу и удивлённо взглянула на любовницу мужа. От её глаз не укрылся новый наряд. Стефания не сочла нужным притворяться и окатила леди Инесс взглядом, полным презрения.
– Если уж пришли, говорите. Впрочем, я полагала, что вы сейчас весело проводите время в интересной компании.
– Миледи, я не понимаю вас…
Леди Инесс прошла к креслу и села.
Бонго поднял голову и насторожился.
– Однако, какая наглость! Кажется, я не разрешала вам сесть. Или вы спутали спальни?
– Значит, вам всё известно?
– голос леди Инесс утратил сладость.
– Я не слепая. Впрочем, запах греха, исходящий от вас, учуяла даже собака.
Стефания жалела, что не может натравить на неё пса. Без зазрения совести приказала бы разорвать её платье - но, увы, Бонго не послушается. Зато рядом нет мужа, и не придётся следить за словами. Ими тоже можно отхлестать по щекам.
– У миледи столь острое зрение и тонкий нюх, что ей впору позавидовать любому зверю, - леди Инесс улыбнулась.
– Всё верно, миледи, мне впору завидовать. Вижу, у вас новое платье? Нашли среди чужих грязных простыней? А потом стёрли в кровь колени, отмаливая свои грехи. Только бог умеет отличать ложь от правды.
– Увы, моё благочестие уступает вашему, - делано вздохнула любовница мужа, как бы невзначай блеснув кольцом с топазом.
– Видимо, поэтому из одной и той же постели вы вынесли большой живот, а я - дорогие подарки. И вы завидуете мне, миледи, потому как нужны супругу всего пару раз в год. А я нужна ему постоянно.
– Неужели?
– вскинула брови взбешённая Стефания.
– Откуда такое самомнение, дешёвка? Конечно, ты ему нужна, но для чего? Чтобы втыкать тебе кое-что между ног? Только ему скоро прискучит потасканная вещь, и он подложит тебя под кого-то другого. А я останусь рядом.