Чтение онлайн

Вытерев госпожу, служанка подала ей ночную рубашку и пообещала принести грелки. Сначала Стефания не поняла для чего, но, оказавшись в постели, на которой вольготно разместились бы трое, убедилась, что иначе заснуть не удастся, даже с догорающим камином. Оставалось только гадать, как холодно будет зимой.

Постепенно съезжались гости. Их было немало: виконт Сибелг занимал высокое положение в обществе, считался первым дворянином Атвера, поэтому многие дворянские роды почли необходимым присутствовать на торжестве. Несомненно, это грело самолюбие лэрда Эверина, предвкушавшего вторую свадьбу, долженствующую быть не хуже первой. Не каждый день раскланиваешься с маркизами и графами. Признаться, лэрд начал подумывать, а не поторопился ли он с выбором невесты для сына, не продешевил ли?

Как же высоко забрались его дочери, как же высоко вознесут его!

Стефанию же количество гостей пугало. Предчувствуя, что добром это не кончится, мать решила оградить её от лишних волнений, попросив для дочери дозволения есть у себя.

Замок бурлил, как развороченный улей. Делались последние приготовления, собирался огромный стол в главном зале, шесть поваров готовили кушанья на без малого пятьсот человек. Стефания всего этого не видела, сидя в своей спальне и покидая её только для молитвы и вечерней прогулки по саду. Совершать её приходилось уже в шапочке: в Атвер пришла зима.

Наконец настал день свадьбы.

Невесту разбудили затемно, тщательно вымыли и натёрли душистыми травами в четыре руки. Затем под бдительным оком леди Эверин начали одевать.

Стефания продрогла, пока затягивали корсет и крепили пояс с кринолином. Первый затянули так туго, что она едва могла дышать.

Ноги затянули в тончайшие шёлковые чулки с кружевом. Точно таким же были оторочены панталоны - такие, по мнению, Стефании больше подошли бы сестре.

– Ты должна быть соблазнительна в нижнем белье, - мать ударила по руке дочь, пытавшуюся натянуть панталоны повыше.

Стефания вздохнула и кивнула, беспрекословно смирившись с алыми подвязками.

Платье с открытыми плечами как нельзя меньше подходило для холодного замка, зато позволяло любоваться красотой фигуры невеста, богатыми переливами ткани платья, его затейливой отделкой из кружева, вышивки, драпировок и жемчуга.

Волосы невесты уложили в сложную причёску, скреплённую заколкой с бриллиантами - подарком жениха. Ниже неё спускалась плотная вуаль, украшенная, как и желала леди Эверин, флёрдоранжем и всевозможными драгоценными и полудрагоценными камнями от прозрачного до молочного оттенка. Весила она столько, что Стефании стоило большого труда держать голову прямо.

Наряд довершали бледно-розовые туфельки, перчатки до локтя и фамильные бриллианты: их, как старшей дочери, родители дарили Стефании.

Накрашенная, одетая и надушенная, невеста дрожала и куталась в вуаль, словно в накидку. Она была длинной, до пояса, так что с успехом заменяла накидку.

Пришёл священник и исповедал Стефанию. Лэрд и леди Эверин в это время терпеливо ждали за дверью.

Но вот, наконец, дверь отворилась, и святой отец вывел за руку невесту. Из-за наброшенной на лицо вуали Стефании поневоле приходилось полагаться на поводыря: сама она практически ничего не видела сквозь плотную ткань.

Отец взял её за другую руку, и власть земная и духовная повели невесту вниз, к экипажу.

Под славословие дворни пёстрая вереница карет и всадников двинулась к монастырю Святого покрова. Половину пути пришлось проделать пешком: горная дорога была слишком крута для повозок. Дам, разумеется, пересадили на лошадей.

Монастырь Святого покрова неспроста был выбран вместо деревенской церкви или замковой капеллы. Во-первых, он без труда вмещал всех гостей, во-вторых, пользовался доброй славой среди местных жителей. По поверью, благодать господня спускалась на головы тех, кто переступит его порог, а частица святого покрова дарила здоровье.

Сочетать браком виконта и его невесту должен был настоятель монастыря.

Со Стефании до сих пор не сняли вуали, она, как слепой котёнок, вошла в сопровождении отца и священника в древний аскетичный собор, казалось, бывший продолжением скалы.

Запели певчие, зазвонили колокола на звоннице, весело, звонко. И смолкли, когда двери собора закрылись за последним гостем.

Священник отошёл в сторону, уступив место виконту Сибелгу. Он вместе с лэрдом Эверином на вытянутых руках довели Стефанию до алтаря. Только тогда отец откинул вуаль с лица дочери, прочёл свои последние назидания и удалился на место подле супруги.

Брачующиеся поклонились настоятелю и взошли на возвышение, где преклонили колени перед ликом господним.

Приор не стал утомлять собравшихся долгой проповедью, коротко рассказал о таинстве брака, его значении и обязанностях, которые должны принять в нём муж и жена. После выяснил, является ли желание соединить свои судьбы добровольным, не видит ли кто препятствий оному, не имеют ли жених и невеста иных брачных обязательств, пусть и давних, и только после этого преступил к сути обряда.

Виконт сухо, не задумываясь, согласился взять девицу Эверин в жёны и встал. Стефания произнесло своё 'да' и слова брачной клятвы тихо и нерешительно, но настоятель не заставил повторять.

– Отныне и присто вы есть одно тело и душа. Да растворится жена в муже своём, а муж не злоупотребит своей властью. Объявляю виконта Ноэля Сибелга, барона Атверского, владетеля Овмена, супругом леди Стефании Эверин, а её провозглашаю женою его со всеми титулами мужа. Что соединил бог - да не разрушит человек! Можете обменяться кольцами и подарить супруге первый поцелуй.

Ноэль Сибелг извлёк из внутреннего кармана парадного камзола бархатный футляр, раскрыл его и попросил служку подержать.

В ярком свете дня и свечей блеснули золотые кольца с гравировкой. Мужское - массивное, с большим алмазом, женское - тоньше, изящнее, с мелкой россыпью тех же камней. Гравировка - выведенное вязью имя рода.

Виконт первым надел кольцо на палец супруги и с лёгкой улыбкой проследил за тем, как Стефания проделала то же самое.

Первый поцелуй вышел немного не таким, как ожидал настоятель. Ноэль взял в ладони лицо жены, откинул мешавшую вуаль и легко прикоснулся к губам. Затем лизнул их, будто пробуя на вкус, и только потом приоткрыл рот Стефании, скользнув языком внутрь.