Чтение онлайн

— Сядьте, — повторил я, пытаясь разрядить обстановку.

— Не смей нам приказывать, чужак, — прошипел Джек.

— Да что ты с ними цацкаешься! Режь! — зарычал Фоули, выхватил нож и бросился на меня.

К счастью, Фоули был пьян гораздо сильнее меня, и я чётко видел каждое его движение. Я успел выхватить собственный нож, отскочить назад от резкого выпада, и наобум полоснуть ножом в его сторону. Брызнула кровь, англичанин отшатнулся.

— Сука! Порезал меня! — удивлённо произнёс он, глядя на длинные кровавые полосы на своих руках.

Я стряхнул капли крови с ножа и поиграл лезвием в воздухе, будто расписывая пером восьмёрки.

— Подходи, ещё порежу, — сквозь зубы процедил я.

Драка началась в одно мгновение, беспорядочная и жестокая, как кошачья свара, ножи засверкали в свете костров, Фоули снова бросился на меня, Джек вихрем налетел на Эмильена, Рыжий сцепился с Шоном. Негры бестолково жались друг к другу, не зная, что делать.

Зато теперь Фоули боялся лезть на меня, пока я крутил ножом восьмёрки в воздухе, и лишь неловко тыкал ножом пространство перед собой. Я же лезть на рожон не спешил, по крайней мере, пока его сбоку прикрывал Джек. Вот он выглядел по-настоящему опасным типом.

К нам начали подходить зрители со всех концов лагеря, но вмешиваться никто не собирался. Нужно быть либо очень глупым, либо очень смелым, чтобы пытаться уговорами остановить поножовщину, в которой уже пролилась кровь, и здесь таких не нашлось. Буканьеры только громко подбадривали нас, давали непрошеные советы, свистели и кричали, поддерживая то одну, то другую сторону.

Я резко прекратил выписывать восьмёрки, остановился. Фоули, почуяв открывшуюся возможность, сунулся на меня, но тут я смачно харкнул ему в лицо, пытаясь попасть в глаза, и англичанин рефлекторно отшатнулся. Я тут же перехватил нож и кинулся на него, стараясь поймать его руку с ножом свободной рукой, а своим клинком заколоть его, как свинью. Раз за разом я наносил колющие удары, и несколько из них всё-таки достигли цели. Последний удар я нанёс в шею, вытащил нож, вышедший из раны с неприятным хлюпаньем, и пинком отправил Фоули в объятия его товарищей.

Джек увидел это боковым зрением и увернулся от падающего тела. Теперь он оказался один против двоих, но никакого испуга или волнения на его лице я не увидел, лицо его оставалось таким же равнодушным и мёртвым. Наоборот, англичанин осклабился, улыбнулся одним только ртом, выставляя напоказ мелкие зубы, отскочил назад, освобождая себе пространство для манёвра, и поманил нас взмахом ладони.

Я, не отводя от него глаз, показал острием ножа на лежащего ничком Фоули, из которого пока продолжала хлестать кровь, и ухмыльнулся. Джек вмиг посерьёзнел, нахмурился, взмахнул ножом в воздухе.

Мы с Эмильеном, не сговариваясь, одновременно бросились на него с двух сторон, размахивая ножами, Джек ловко уворачивался от обоих, изредка переходя в контратаку, но я видел, что он постепенно выдыхается.

Я размахивал ножом, снова выписывая восьмёрки и стараясь порезать англичанина на ремни, Эмильен пытался достать его короткими выпадами, и сдерживать сразу двоих англичанин не мог. Он отступал всё дальше и дальше, и это его подвело.

Поляна здесь хоть и была вытоптана до земли, но всё равно оставалась неровной. Джек споткнулся о камень, и я в тот же момент резанул его по лицу. Кровь полилась ручьём, ослепляя англичанина, и Эмильен, улучив момент, двумя ударами в печень прикончил его.

Мы развернулись, мы достаточно далеко отдалились от нашего костра, преследуя англичанина, и увидели, как Генри Рыжий нависает над лежащим Шоном и пытается его заколоть, а Шон из последних сил удерживает его руку.

Я рванул к ним, и в этот момент раздался мушкетный выстрел. Всё затянуло пороховым дымом, а когда он рассеялся, я увидел трясущегося от страха Мувангу, который сжимал мушкет под мышкой. Генри Рыжий расплескал свои мозги по стене хижины, а Шон сидел на земле, пытаясь откашляться, и то и дело сплёвывая тягучие кровавые слюни.

Зрители недовольно загудели, поднялся шум.

— Эй, это нечестно было! — воскликнул кто-то из толпы.

Я почувствовал себя гладиатором на арене, и попытался найти взглядом того, кто это выкрикнул, а когда нашёл — уставился на тощего буканьера тяжёлым взглядом.

— Выйди и повтори, что ты сказал, — произнёс я.

Разумеется, он не вышел. Я демонстративно вытер лезвие ножа о рубаху, сунул его в ножны и подошёл к Шону. Тот сидел, поглядывая на труп Рыжего, так и лежащий рядом с ним.

— Ты как, в порядке? — спросил я.

— Ерунда, поцарапал меня малость, — тяжело дыша после боя, ответил Шон.

— Дай-ка взгляну, — сказал я.

Шон закатал окровавленный рукав, и я увидел длинный порез наискосок от запястья до середины предплечья. Слава богу, не слишком широкий и не задевший вены. Даже зашивать, наверное, не нужно. Я поднял с земли бутылку, в которой плескались остатки рома, а затем оторвал рукав с рубашки Рыжего.

— Зубы стисни, воин, — сказал я и щедро плеснул ему на руку.

Ирландец взвыл, потом зашипел, потом выхватил у меня бутылку здоровой рукой.

— Ты чего наделал! — завопил он, после чего приложился к горлышку и в два глотка прикончил остатки рома.

Я же тем временем перевязал промытую рану, надеясь, что этого будет достаточно. Всё-таки в таком климате любая рана, даже простая царапина или заноза могли свалить человека в могилу.

Толпа начинала потихоньку расходиться, смотреть здесь больше было не на что. Эмильен аккуратно отобрал мушкет у трясущегося Муванги, тоскливо поглядел на лежащие трупы англичан. Обонга невозмутимо жрал трофейную куропатку,несмотря на то, что пальцем о палец не ударил во время схватки. Я подошёл к Эмильену.

— Чем чревато? — тихо спросил я.

Эмильен пожал плечами, не отрывая глаз от лежащего ничком Фоули.

— Не знаю. Друзей у них тут не было, но вообще ситуация так себе, — произнёс он после некоторой паузы.

— Понял. Значит, утром будем уходить, — сказал я.

Уходить прямо сейчас я не видел никакого смысла. В конце концов, мы убили не гвардейцев кардинала, а простых буканьеров, и не посреди города, а в глухом лесу. Снова бежать ночью в лес я не собирался. Нужно было собрать трофеи и похоронить мёртвых, а это дело небыстрое.