Будущее
Шрифт:
– Хочешь, я спрячу тебя? Ото всех?
Я поднимаюсь на локтях и усаживаюсь возле камня, который немилосердно впивается мне в спину. Но сейчас мне нужна хоть какая-то опора.
– Нет. Я должна пойти за Мэттом. Он - мой друг.
Сантеллит кивает, соглашаясь со мной.
– Я пойду с тобой, - спокойно говорит он.
– Нет!
– выкрикиваю я прежде, чем осознаю, что резкие звуки его нервируют. И, правда, глаза слегка краснеют, но тут же меняются, так что даже можно подумать, что все это лишь показалось.
– Пожалуйста. Эти люди не при чем.
– Они сделали тебе больно. Разве нет?
– Не все такие. Поверь! Некоторые очень хорошие, и там есть дети. Они ведь ничего не понимают.
Сантеллит снова кивает, соглашаясь. Но с чем именно?
– Одна ты его не вернешь. Я помогу.
– Нет, - я качаю головой, представляя, что нас ждет. Стрельба, новые жертвы, кровь ... И тут я вспоминаю о ходе под землей. Это наш шанс!
– У меня есть идея. Только пообещай слушаться меня. Хорошо? И, прошу, не убивай никого.
Сантеллит передергивает плечами, и этот жест можно понимать как хочешь, но лучше так, чем ничего. Надеюсь, он меня услышал. И все же, нечто человеческое в нем еще осталось, хотя после произошедшего в это довольно трудно поверить.
– Здесь есть ход. Совсем недалеко. Только надо торопиться. Я очень боюсь за Мэтта.
Мужчина поднимает меня довольно осторожно. Я надеюсь, он не заметил, как я вздрагиваю при его прикосновениях. Все же забыть получится не скоро. Но мысли о Мэтте гонят меня вперед.
Мы довольно быстро выходим из пещеры. Не хочется думать о тех, кто здесь остался. И все же. На сантеллите явно чужая кровь. Ни одного повреждения. Просто поразительно! Эта мысль лишний раз убеждает меня в том, что Алекс жив. На сердце становится немного спокойнее и теплее.
– Я могу найти его сам.
– Нет-нет, - категорически отказываюсь я, - я не хочу лишних жертв. Позволь и мне пойти?
Сантеллит молчит и тащит меня на себе. Наверное, это положительный ответ.
Лаз мы находим не сразу. В голове еще шумит, и это определенно сказывается. Я немного согрелась, но все же становится холоднее и совсем не помешало бы накинуть хотя бы куртку сверху.
Сантеллит спускает меня вниз так осторожно, что я даже не замечаю самого спуска, и это при том, что он и сам держится за весьма шаткую конструкцию. Затем он довольно быстро передвигается, не спрашивая о направлении, то и дело громко принюхивается. И это хорошо, потому что без Мэтта я вряд ли бы оказалась полезной, да и скорость не может не радовать. Не знаю, на какие сроки рассчитывает Анна. О том, что Мэтта уже нет в живых - думать себе запрещаю. Надежда остается всегда.
Мы тихо выбираемся, и сантеллит опускает меня на песок. Крышка люка возвращается на свое место.
– Я могу пойти один, - еще раз предлагает мужчина, но я, как и прежде, качаю головой.
– Хорошо. Веди.
Легче сказать, чем сделать, но я нахожу в себе силы, чтобы подняться и пойти вперед. Уже стемнело, это наше преимущество, но расслабляться не стоит.
– Дашь знать, если люди окажутся поблизости?
– Да, - отвечает мужчина и подхватывает меня под руки.
Так точно будет быстрее. Придется согласится, что без него я бы не справилась.
Веду его знакомой мне дорогой к камере. Надеюсь, что Мэтт все еще там. А если нет, придется наведаться к самой Анне. Чтоб ей пусто было!
Странно, что людей совсем не видно. Хотя такими темпами Эдем вскоре совсем поредеет. Представлять подобное при всей моей нелюбви к Анне совсем не хочется.
– Сверни вон там, - указываю я дорогу сантеллиту, который, возможно, справился бы быстрее и без меня. А все мое упрямство, но, сказать честно, я ему не доверяю после того, что видела, а этих людей мне ужасно жаль. Они лишь выполняли приказ, бездумный и нелепый, но все же.
– Уже пришли, видишь? Там слева?
Сантеллит молча кивает, и мы подходим к люку камеры. Да уж, дом милый дом.
Мужчина аккуратно отпускает меня, и я тут же ощущаю очередной прилив слабости. Есть уже не хочется, живот немилосердно болит. Вот бы просто попить и полежать ... Но вместо такого желаемого отдыха я опускаюсь на колени и прижимаюсь к самому люку.
– Мэтт! Ты здесь? Это я, Александра. Слышишь?
Я хочу сказать что-то еще, но сантеллит мягко отталкивает меня и срывает дверцу с петель. На шум никто не прибегает, и от этого кажется, что город опустел и вымер. Еще один в череде сотен тысяч подобных.
– Он тут, - говорит мужчина, - просто ослабел. Я достану.
– Спасибо, - только и успеваю ответить я, но не факт, что он меня услышал.
Я не успеваю моргнуть, как сантеллит вытаскивает без видимых усилий Мэтта. Смотреть на него страшно: лицо распухло, все в кровоподтеках, бровь рассечена, а кровавая дорожка в уголке рта уже высохла. Он вроде бы в сознании, но как будто ничего не видит и не слышит.
– С ним все будет хорошо. Я понесу. Ты сможешь дойти сама?
– Да-да, - все, что угодно, лишь бы спасти Мэтта.
Мы делаем пару шагов вперед, и сантеллит тут же замирает как изваяние. Если бы не ноша у него на руках, возможно, он бы скрылся, но так мы теряем драгоценные секунды, и уже я слышу чьи-то шаги, легкие и быстрые.
Прятаться времени нет, и я вижу, что мужчина весь собирается, словно готовясь к очередному бою. Только не это!
Перед нами выходит девушка и тоже останавливается как вкопанная едва нас заметив. Она в брюках и длинной рубашке, волосы завязаны платком, а за спиной толстый рюкзак. Это же Бри!