Бу!
Шрифт:
– Я присмотрю за ним, - пообещал я.
– Спасибо.
– Она сжала мою руку.
– Хотя вряд ли мы сможем ему помешать, если он попытается что-то предпринять.
– Не знаю, - сказал я.
– Я знаю только одно: я не позволю ему ничего сделать с Пегги. Или с тобой.
Она улыбнулась и снова сжала мою руку.
– Конечно. Мы позволим ему взять Элис и Олив.
– И мы можем поощрить его схватить Ника.
Донна засмеялась.
– Ты ужасен.
– Как и ты, - сказал я.
После этого я присоединился к остальным и внимательно следил за Киллером Джо, пока мы спешили от двери к двери.
Иногда он прикасался к нам. Он дружески похлопывал нас. Но не более того, что может сделать приятель. Я начал думать о нем как о приятеле, но предупредил себя, что нужно быть настороже.
Наконец, Донна позвала нас всех к себе. Она сказала: - Уже очень поздно. Думаю, нам лучше на этом закончить.
Вздохи, стоны.
– Еще один дом!
– умоляли девочки.
– Пожалуйста, пожалуйста, еще один дом? Пожалуйста?
– Хорошо, - сказала Донна.
– Последний.
Олив и Элис выкрикнули: - Ураааа!
Киллер Джо покачал головой в маске и хлопнул в ладоши, его перчатки громко шлепнулись друг о друга.
Мы отправились в последний дом этой ночи. Это был двухэтажный кирпичный дом. Свет на крыльце не горел, но одно из окон наверху ярко светилось.
Мы все собрались на крыльце, кроме Донны, которая ждала у подножия лестницы, как она часто делала.
Пегги Пэн позвонила в дверь. Олив и Элис стояли рядом с ней, а остальные - за ними. Я стоял между Мумией Джимми и Киллером Джо. Никто не подошел к двери.
Пегги нажала на кнопку еще несколько раз.
– Похоже, никого нет дома, - сказал я.
– Кто-то должен быть!
– сказала Пегги.
– Это последний дом. Кто-то должен быть дома.
Олив и Элис начали кричать: - Сладость или гадость! Сладость или гадость! Откройте дверь! Сладость или гадость!
Киллер Джо стоял молча. Казалось, он слегка покачивался, словно наслаждаясь музыкой в своей голове.
– Может, нам лучше отказаться от дальнейших попыток, - сказал Джимми.
– Нет!
– Пегги еще раз надавила на дверной звонок.
Вдруг деревянная дверь распахнулась.
Мы все закричали: - СЛАДОСТЬ ИЛИ ГАДОСТЬ!
На нас смотрела пожилая женщина в халате.
– Неужели никто из вас, дети, не знает, который час?
– спросила она.
– Уже почти одиннадцать часов. Вы что, с ума сошли, звонить в двери в такой час?
Мы стояли и молчали.
Мне стало немного не по себе.
У старухи были водянистые глаза и клочковатые белые волосы. Ей, наверное, было восемьдесят. Не меньше.
– Простите, - пробормотал я.
– Так вам и надо, чертовы дети.
– Сладость или гадость?
– спросила Пегги Пэн тоненьким, полным надежды голосом.
– НЕТ! НИКАКИХ, БЛЯДЬ, УГОЩЕНИЙ ДЛЯ ВАС, КУЧКА ДОЛБАНЫХ ЗАСРАНЦЕВ! А ТЕПЕРЬ УБИРАЙТЕСЬ С МОЕГО КРЫЛЬЦА!
В этот момент Киллер Джо одной рукой потянулся к плащу, а другой рывком открыл дверь.
Если дверь и была заперта, замок не выдержал.
Женщина закричала: - ЭЙ, СЮДА НЕЛЬЗЯ...!
Киллер Джо переступил порог, женщина попятилась назад, но недостаточно быстро, и я на мгновение увидел топор, зажатый в черной кожаной перчатке Джо, а затем он взмахнул им вперед и вниз, глубоко вонзив его в лоб старухи.
Это все, что я видел.
Думаю, я видел больше, чем многие. Потом мы убежали.
Мы были примерно в квартале от дома и все еще бежали, некоторые девочки кричали, когда я быстро пересчитал людей.
Семь.
Включая Донну.
Не считая Киллера Джо.
Джо все еще был в доме, когда мы убежали.
Больше мы его не видели. Его так и не опознали и не задержали.
Это было очень давно.
После этого я больше никогда не ходил выпрашивать сладости. Не ходили и Донна, Джимми и Пегги. Не знаю как Ник, Элис и Олив, и мне все равно.
Теперь у меня есть свой ребенок. Я не хочу, чтобы она пропустила странное, чудесное и пугающее удовольствие наряжаться и ходить по домам в ночь Хэллоуина.
Сладость или гадость...
Иногда то, что происходит на Хэллоуин - это самое лучшее, что может быть.
Иногда нет.
Джуди согласна.
– Какого черта, - говорит она, - давай пойдем с ней и покажем, как это делается. Джуди не Донна, но она по-своему потрясающая, а у меня есть воспоминания...