Чтение онлайн

Когда Оба впадал в желание поделиться своими трактовками впитанного культурного фона, управы на него никакой не было. Центурион скис и потерял остатки боевого задора. Если с нами и нашими соседями у него бесконечно шли какие-то стычки, то Обу с его воображаемым другом он пытался то ли усыновить, то ли максимально изолировать. Подозреваю, что всему виной была инициатива администрации, которые проинструктировали его беречь гостя территории и репутацию университета не ронять. А блюсти репутацию для Центуриона было любимым занятием. Честно говоря, при всем моем отношении к Обе, я был рад, что он живет не в нашей комнате. А то, мне кажется, я бы уже начал видеть его воображаемого друга.

Оба, уходя, обернулся и подмигнул нам, и это значило, что по крайней мере на сегодня и завтра мы от Центуриона избавлены. Быстро он не оправится. Вот же неугомонная сволочь.

Оказалось, что последнюю фразу я подумал вслух.

— Ага, — согласился Макс. — В нем самозарождается страсть к порядку, ничем ее не унять. Ее бы прикрутить градусов на двадцать, и можно было бы терпеть, а если еще на двадцать — то он был бы даже полезен.

— Угу, я заметил, — подтвердил я. — Я раньше думал, что он просто должен быть занят делом, но подозреваю, что такого объема дела просто не существует.

— На длинном забеге — точно нет. А вот сегодня мы его нормально загрузили.

— Честь тебе, Макс, и хвала.

— И еще Обе.

— Да, Обе тоже.

В среду все наши сдали экзамен по созданию элементов, который я сдал в октябре экстерном, и можно было сидеть в инкубаторе сколько влезет. Однако все разбежались, собирая новогодние подарки родне, а оставшаяся часть доставала меня требованиями рассказать про «Зимнюю феерию». И каждый раз разговор сводился к магическому снегу. Я уже сожалел, что отправил бабушке снежный ящик курьером, потому что проще было показать, чем объяснить. В обеденный перерыв мы попробовали создать что-то подобное своими руками, но выяснилось, что тут без химиков никак, и мы можем создать только самостоятельно галопирующий снежок, если вложим в него биокристалл. Вообще-то мы должны были проводить с биокристаллами какие-то другие эксперименты, но никто так и не сказал, какие, поэтому мы влезли в ящик и приспособили их к делу. А то чего они? С обычными кристаллами такой номер не проходил, в снежном окружении кристалл куксился и хотел какой-то оболочки, а, получив минимальный обвес, мог максимум оторвать снежок от земли и так висеть. Что было уже не так неинтересно.

К вечеру четверга я успел два раза сбегать в основную лабу инкубатора и вернуться. Без особого, впрочем, результата. В основной лабе туда-сюда разгуливал Красин и рассказывал всем, как ударно работает его группа первокурсников, состоящая из нашей старосты и ее подруги, и как они скоро всех поразят. Антон бурчал что-то вроде «знаем мы, кого вы там поразите». При всей моей нелюбви к Антону я был с ним совершенно согласен. Со старостой, после того как она попыталась меня прогнуть за конспекты, я вежливо здоровался, но не разговаривал и ничего больше не просил. Придется что ли хорошо учиться, меня тошнило от мысли, что с ней придется еще какие-то дела вести. Надеюсь, что она как ответственный человек не пойдет на новогоднюю вечеринку, и мне не придется на нее там натыкаться. Додумавшись до этой мысли, я рассмеялся. Еще не хватало, обращать внимание на старосту, в школе что ли? И на этом забил.

Швед еще во вторник притащил миникопию защитной сетки, которую можно было развернуть поперек любой поверхности, чтобы не использовать вопящую оболочку лаборатории. Мы разгребли один из столов и поставили сетку на нем после чего он стал похож на стол для пинг-понга. Килик с Вороном его примерно так и использовали. Они сами придумали себе термин «кондиционирование элементов», и стали гонять двойную сцепку через сетку. Получалось интересно. После нескольких прогонов элемент стал прямоугольным, твердым и малоподвижным. И приобрел ярко-голубой цвет.

— Может, нам из них бриллиантов понаделать? — спросила Хмарь. — Красиво будет.

Я поднял бровь. Ну допустим. Я отнял получившийся продукт у Килика с Вороном, потом подумал, и сетку тоже отнял. После нескольких попыток взаимодействия с настольной сеткой, я смог обточить их продукт до овальной формы, проделал в нем дырку, встроил стандартный модуль распада и привязал его к шнурку, который нашел в ящике стола. Вещь получилась зверски стабильная, никуда скакать не хотела и распадаться тоже.

— На! — вручил ей. — Подарок.

Хмарь засветилась, поблагодарила, поулыбалась, надела украшение на шею и умчалась смотреться в зеркало.

— Может, мы не тем занимаемся? — хмыкнул Ворон.

— Разумеется. Мы всегда занимаемся не тем, — ответил я. — Вы можете, кстати, заняться изготовлением нового, он нам понадобится.

Ворон посмотрел на меня недоверчиво, потом глянул на Килика, и Килик еле заметно ему кивнул, соглашаясь со мной. Они неспешно приступили к повторению всей операции, гоняя новый элемент через сетку. На этот раз они сразу произвели условный шар без какой-либо внятной функции и решили пропустить ярко-голубую стадию, чтобы посмотреть, нет ли у него еще какой-нибудь стадии развития.

Тут вернулась мрачная Хмарь, размахивая подарком.

— Риц, мы должны проверить!

— Что? — отозвался я.

— Точно ли оно нормально себя ведет, если снять со шнурка.

— Конечно, — улыбнулся я.

Органик внутри Хмари победил женщину. Узнать, насколько опасную вещь я создал, и правда было нужно. Ценой жизни этой самой вещи. Я, правда, был уверен, что все в порядке, но верить на слово никому нельзя.

Хмарь закрыла защитной сеткой лабораторию, села рядом с пушкой и вытащила шнурок из элемента. Пушка не понадобилась. Сетка тоже. Овальчик истаял за несколько минут, согласно вложенному модулю уничтожения.

— С ним все было в порядке, — прошептала она и виновато посмотрела на меня.

— Да, теперь мы знаем, — ответил я.

Она прищурилась, увидела, что я не спешу ей делать новую игрушку, и посмотрела на парней, которые к этому моменту довели свой элемент до темно-синего состояния. Видимо, ей пришло в голову то же, что и мне, — что у нас другое состояние материала, тест, полученный во время прошлой итерации, здесь не годится. Вздохнула. Плечи ее грустно опустились. И тут мне пришла в голову мысль.

— Так. Народ, — обратился я к ним. — Есть предложение. А давайте мы накидаем в хранилище ваших кондиционированных элементов и попробуем поработать с ними как с массой.

— А думаешь, получится? — с сомнением посмотрел на меня Ворон.

— Не знаю, мы не пробовали такого никогда. Это дико неудобно, когда не со своим материалом работаешь, а с чужим. Но зато у нас получится точно нечто совершенно иное. Вот давай, клади в хранилище ваш алмаз, а теперь сделайте мне до кучи еще один голубой элемент, как у вас был перед этим. Только сразу овальный, тарелочкой.