Чтение онлайн

— Давай завтра? — сказала она и прибегнула к традиционной женской уловке, объясняя свое нежелание: — Сегодня у меня были ранний подъем, сборы, дорога — я устала.

— Да, да, конечно, — поспешно согласился он. — Завтра утром я зайду за тобой, и мы вместе пойдем на завтрак.

— Ты решил меня кормить и поить? — улыбнулась она.

— Разве мы не договорились, что мне это приятно и ничего не стоит? К тому же ты ешь как птичка. Уверен, мне это обойдется совсем недорого.

— Признаюсь честно, я старалась выглядеть в твоих глазах получше, — хихикнула Марина. — На самом деле я страшная обжора и меня легче убить, чем прокормить!

Он с облегчением поддержал ее шутливый тон, который давал возможность обеим сторонам разойтись в стороны с минимальными потерями, то есть без обид. Ведь, в конце концов, сегодня — только первый день. А завтра…

— Утро вечера мудренее, — сказали они в один голос и расхохотались.

А Тимофей продекламировал:

— Спасибо, — вздохнула Марина, остановившись у калитки; сквозь зеленую стену винограда пробивался электрический свет, в беседке слышались веселые голоса. — Мне еще никто не читал стихов. Тем более своих. Такое впечатление, что они у тебя есть на всякий случай жизни.

— Я мог бы читать их тебе всю ночь, — с некоторым упреком проговорил он, — люди еще не спят, слышишь?

— Наверное, они приехали не сегодня, — примиряюще улыбнулась она. — Обещаю, завтра я буду слушать тебя хоть до утра…

Она сказала так в запале, тут же прикусила губу, но было уже поздно.

— Ловлю тебя на слове! — оживился Тимофей. — Ради этого я готов немедленно отправиться на покой и даже не требовать с тебя последнего поцелуя.

— Требовать? — удивилась Марина.

— Конечно, ведь ты обещала пойти ко мне и, получается, обманула!

— Что может наобещать пьяная женщина! — покачала она головой и уже за калиткой послала ему воздушный поцелуй.

Похоже, бедная старушка, позвавшая ее к себе на квартиру, была не так уж бедна. За грубо сколоченным деревянным столом в беседке, увитой виноградом, сидели человек восемь разнополых особей и шумно что-то праздновали… Вместе с ними сидела за столом хозяйка дома и прилегающего к нему жилья, простоволосая и оттого выглядевшая моложе лет на пятнадцать.

— А вот и новая квартирантка! — вскричала хозяйка и резво выскочила из-за стола. — Садись, Мариночка, к столу, я сейчас тарелочку принесу.

— Спасибо, я недавно поужинала и ничего не хочу, — проговорила Марина, но ее никто не услышал. А если точнее, не захотели слушать.

— Дак мы тоже не есть сюда пришли, — пробасил бородатый мужчина в полосатой майке, рядом с которым посадили Марину.

Вся компания дружно рассмеялась, хотя Марина не поняла, из-за чего.

— Чё тут есть! — фыркнул бородатый, и сидящие опять захохотали. Он понизил голос и доверительно сообщил: — Меня звать Саша.

«Это называется — в чужом пиру похмелье», — подумала Марина, понимая, что уйти из-за стола ей не дадут, а, наоборот, начнут втягивать ее в общий разговор, доводить до общего градуса, а если она не захочет пить, станут уговаривать всем столом, потому что у кого-то из них день рождения…

— У нас сегодня — День медицинского работника! — громко, как глухой, пояснил сосед Саша.

— Мне казалось прежде, что День медработника бывает в воскресенье, а сегодня понедельник, или я ошибаюсь?

— Не ошибаетесь. Но ведь я сказал, у нас, — правильно? — а значит, мы сами себе его устроили.

— Саша у нас медик, — сказала женщина напротив и посмотрела на него влюбленными глазами.

«Наверное, санитар!» — неприязненно подумала Марина.

С некоторых пор ее стало раздражать стремление отдельных членов человеческого сообщества не только вмешаться в ее жизнь, но и навязать ей свое представление о том, как на самом деле жить надо. И обстоятельства зачастую складывались таким образом, что она не могла от этого вторжения отмахнуться без риска быть вообще отторгнутой сообществом.

Хозяйка положила перед ней тарелку и вилку, а пресловутый Саша тут же, не спрашивая ее желания, наполнил ее тарелку салатом, картошкой и огромным куском какой-то большой жареной рыбы.

Молодой мужчина по другую руку от Марины — она только теперь смогла его разглядеть, потому что он до этого разговаривал с другой своей соседкой, чуть не падая носом в ее тарелку, — обратился к Марине, держа в каждой руке по бутылке:

— Вам вина или водочки?

— Вина, — вздохнув, сказала Марина; она мысленно позавидовала Вике, которая была куда свободнее в своих проявлениях и на ее месте, если бы не захотела, ни за что не села бы за стол. Сказала бы, мило улыбаясь, что-нибудь вроде: «Извините, но я сегодня смертельно устала, дорога меня просто вымотала!» Или: «Всем привет! Иду спать. Сегодня я никакая. Все вопросы ко мне — с утра!»

— Сегодня праздник не у медработников, а у меня, — сказал Марине другой сосед, и она увидела, как сильно он пьян. — Саша вернул меня к жизни всего одним нажатием руки.

— Василий, — окликнул его Саша, — только без чествований, мы же договорились.

— Как вы думаете, — тот, кого назвали Василием, с трудом сфокусировал на Марине свое внимание, — что может чувствовать человек, которому дали возможность жить, не чувствуя боли, если до этого он не мог не только спокойно сидеть, но даже и лежать…

— Саша — мануальный терапевт, — пояснила Марине женщина напротив, — а я — Кира, его жена.

Марина невольно оглянулась на Сашу: ему было лет тридцать, а женщине…

— Между нами семнадцать лет разницы, — любезно, видимо, уже по привычке, пояснила та.

— …А тут появляется волшебник, который одним движением руки…

— Ты повторяешься, — улыбнулся ему Саша и пояснил для Марины: — Я всего лишь вправил Василию смещенный позвонок. Над ним поработал не очень умелый массажист.