Бронзовый топор
Шрифт:
— Воин, который рассказывает о своем племени, — трус. Мы умеем умирать, оставаясь твердыми.
— Ты говоришь хорошие слова. Наши воины поступают так же. Но откуда другие племена узнают о могуществе твоего народа, если ты будешь нем, как рыба?
Воин задумался.
— Ты говоришь правду, старик. Я расскажу. Расскажу для того, чтобы в душе твоей и твоего народа поселился страх и ужас перед нами. Дай мне напиться.
Укушенный Морозом протянул ему кожаный мешок с остатками воды.
— Так вот, слушай, старик. Наши дети рождаются в походе, становятся юношами, затем стариками и умирают на ходу, падая головой вперед. Нам худо живется в своих лесах. Еще дальше нас, в сторону Весны, лежит земля, сожженная солнцем, и на ней живут другие племена. Они сильны и многочисленны и потому часто без страха приходят в наши леса и отнимают нашу добычу. Оттого мы тоже ходим там, где хотим, где есть еда. Нам не страшны ни горячее солнце, ни духи холода. Мы ищем новую землю, богатую зверем, птицей и рыбой. По первому снегу сюда придут новые отряды…
Укушенный Морозом внимательно слушал пленника. Нет, тот не обманывал. Он говорил правду, и правда эта была страшной. Старик помнил свой поход в землю Плосколицых и знал, как многочислен этот народ.
— Земля огромна, — сказал он. — По ней кочует много племен. Мы по справедливости могли бы поделить охотничьи угодья… Где твои соплеменники, что уже пришли на нашу землю?
Воин злорадно усмехнулся:
— Они везде, они вокруг. Одни, как волки, рыщут по берегам Великой реки, а другие уже посланы за помощью. Мы разрушили ваше зимнее стойбище и засыпали норы, в которых вы жили, землей и камнями, а все, что могло гореть, предано Духу Огня.
Старик вздрогнул и обвел глазами сидящих вокруг охотников, женщин и детей. Никто не понимал, о чем он говорил с пленником, и потому люди были спокойны.
— Уберите его, — тихо сказал старик.
Двое охотников подхватили Плосколицего под руки и потащили за деревья.
— Слушайте, вы, Знающие Жизнь, и вы, мужчины, и вы, женщины…
Чем дальше говорил Укушенный Морозом, пересказывая услышанное от пленника, тем мрачнее становились лица людей.
— Что станем делать?! — послышались голоса, когда он умолк.
— Надо убить Плосколицых! — выкрикнул Жирный Сурок. — Не надо бояться!
— Они умеют драться, — сказал один из охотников, принимавших участие в походе.
Когда настала очередь говорить Укушенному Морозом, он недолго помолчал, потом сказал:
— Пусть сегодня же охотники разделятся на отряды и уйдут в лес на три дня пути во все стороны, чтобы узнать, где рыщут Плосколицые и сколько их. Мы же станем готовиться к кочевке к зимнему стойбищу, чтобы увидеть, что сделали там Плосколицые, и подготовить жилища к зиме.
— Да, — сказали мужчины.
— Да, — подтвердили женщины.
Всем хотелось слушать разумные и спокойные слова.
— Ты, — старик посмотрел на Мизинца, — станешь главным и будешь смотреть, чтобы враг неожиданно не напал на стойбище.
— Я хочу идти в поход.
— Ты останешься, — обрадованно вмешался Жирный Сурок. — И станешь охранять нас от Плосколицых. С тобой будут те охотники, которых ты пожелаешь оставить.
Мизинец, поняв, что спорить бесполезно, в знак согласия отошел в сторону.
Отряды ушли искать Плосколицых в тот же день. В укромных местах вокруг стойбища спрятались охотники, чтобы высматривать врагов. Со стороны Холодного моря надежно защищала стойбище Великая река. По ней начался ход красной рыбы. Огромные косяки шли вдоль берегов, и от их движения вода становилась беспокойной и черной, а быстрые струи, ударяясь о спины рыбин, сворачивали в сторону, уступая им путь.
Но людям было не до рыбы. Мизинец обходил и проверял, не спят ли те, чьи глаза должны были быть зоркими и не знающими сна.
Через шесть дней начали возвращаться отряды. Они приносили плохие вести. Все видели многочисленные следы Плосколицых, а два отряда едва ушли от врагов. Пришельцы вели себя так, словно земля, по которой они бродили, всегда принадлежала им: они первыми нападали, они были смелы и не знали сомнений. Держались они небольшими отрядами, и это давало им возможность быстро и незаметно передвигаться на большие расстояния и появляться неожиданно там, где их не ждут.
Укушенный Морозом и Мизинец пошли к Жирному Сурку и Кивающему Головой, чтобы держать совет — так велел поступать обычай.
Знающие Жизнь лежали на мягких шкурах. Глаза их были подернуты серым туманом, а беззубые рты бормотали непонятные слова. Изредка кто-нибудь из стариков с трудом поднимал голову и протягивал руку. Одна из женщин вкладывала в дрожащую ладонь пьянящий гриб мухомор. Старик рвал его на кусочки и, разжевывая беззубыми деснами, глотал. Женщина торопливо подавала берестяной ковш; разливая воду по груди, старик выпивал ковш до дна и снова падал лицом в шкуру, роняя с губ желтую пену.
Мизинец с трудом растормошил Жирного Сурка. Тот долго не мог понять, чего от него хотят, а когда сообразил, тупо глядя молодому охотнику в лицо, сказал:
— Вы — молодые, трусливые, как зайцы, по следам которых идет лиса. Бегите и убейте Плосколицых, сделайте счастливую жизнь себе сами. А нам не мешайте говорить с духами. Наступило время Созревания, в лесах родился пьянящий гриб. Вот я вижу голую женщину. Вместо головы она приставила себе пьянящий гриб. Женщина шевелит широкими бедрами и зовет меня. Груди ее налиты, как вымя стельной важенки. Она машет мне руками. Хи-хи-хи-хи!
Тонкие тягучие струйки слюны ползли по подбородку Жирного Сурка. Укушенный Морозом покачал головой: