Брон

Бекка Оберто уставилась на отца, борясь с желанием заорать.

– Что ты сказал?

Тим пожал плечами.

– Мне нужно, чтобы ты прямо сейчас переехала ко мне. Менее чем через час кое-кто въедет в твой дом. Я уже постелил чистые простыни на твою старую кровать.

– Нет.
– Она решительно покачала головой и прислонилась к машине. Отец просто заявил о том, что дал согласие какому-то человеку въехать к ней в дом. Но это её дом.

– Ты не можешь взять и приказать мне жить с тобой или давать разрешение кому-то въезжать в мой дом. Дедушка оставил тебе главный дом, а мне гостевой. Так пусть твой приятель и остаётся у тебя.

– Это невозможно. Он... эм, другой. Ему нужно собственное пространство, Ребекка.

– И мне тоже. Плевать я хотела, насколько сильно он отличается или какая там сложилась ситуация. Он не получит мой дом. Я очень люблю тебя, но мне уже двадцать девять, я вдова и слишком стара, чтобы снова жить с папой.
– Бекка вздохнула.
– К тому же, ты сводишь меня с ума. Обращаешься со мной, словно мне десять лет. Я слишком долго жила самостоятельно, чтобы вернуться к первоначальному состоянию. Чёрта с два. Достаточно ясно? Дай ему мою старую комнату.

Тим переступил с ноги на ногу.

– Он из Новых Видов, Ребекка. Ему нужно собственное пространство, и у него возникала бы проблема из-за того, что главный дом стоит близко к дороге. Мне сказали, что ему необходимо тихое, пригодное для жилья помещение, или от звука машин он не сможет уснуть. Гостевой дом располагается среди деревьев в глубине имения, что делает его уединённым. Тому мужчине там понравится. Я поклялся ОНВ, что обеспечу ему безопасное, тихое проживание, и твой дом идеально подходит. Это не надолго. Пожалуйста?

Ошеломлённая, Бекка просто уставилась на отца. Он возглавлял некое секретное подразделение, которое непосредственно работало с Организацией Новых Видов - кратко ОНВ. Она никогда лично не встречала Новые Виды, но видела некоторых из них по телевизору и в газетах.

Отец держал её в неведении о том, чем занимался на работе, но Бекка догадывалась, что чем-то определённо опасным. Её отец на протяжении двадцати пяти лет был военным, около двух лет назад ушёл на пенсию. Он ловил кайф от адреналина.

Он жил чтобы убивать или быть убитым. Искал и спасал представителей Новых Видов, которые были всё ещё в плену. Вот и всё, что Бекка знала.

– И почему же тому представителю Новых Видов нужно жить здесь? Все они живут либо в Хоумлэнде ОНВ, либо на севере в Резервации. Я не тупая, пап. Я читаю газеты, и в них написано, что ни один из представителей Новых Видов не живёт за пределами тех ворот. Это было бы опасно из-за дебилов, которые их достают.

Тим нахмурился.

– Я не должен отчитываться перед тобой, детка.

– Должен, если хочешь позволить кому-то поселиться в моём доме на некоторое время.

Проклятие слетело с его губ.

– Ладно. Помнишь Джесси Дюпре?

– Безумную рыжую? Конечно. Она единственная женщина в твоей команде, и мы встречались пару раз у тебя, когда ты приглашал их выпить для поддержания морального духа. Как она связана с парнем, который хочет поселиться в моём доме?

– Джесси получила ранение и ей пришлось оставить работу в подразделении. ОНВ предложили одного из своих людей на её место. Джесси первая устанавливала контакт, когда мы находили выживших пленённых Новых Видов. Мы подумали - я подумал - что, поскольку Джесси больше не работает с нами, то у нас должен быть один из Новых Видов, который первый будет устанавливать контакт. И дело в том, что ему либо придётся жить здесь, либо мы каждый раз, отправляясь на миссию, будем вынуждены отправлять за ним наш единственный вертолёт. Мы бы тратили кучу денег и ресурсов, а можем сэкономить. Если он поселится на нашей территории, то всегда будет рядом, если понадобится, и мы сможем быстрее отправляться на дело.

Бекка пыталась переварить полученную информацию.

– Пленённых? Ты называешь их военнопленными?

– А как бы ты их назвала? Моя работа заключается в поиске и освобождении заточённых Новых Видов. Они там не играют и не веселятся. Они узники и, как правило, приходится побиться за их свободу.
– Тим снова переступил с ноги на ногу.
– В любом случае, теперь, когда ты знаешь ситуацию, я ожидаю, что ты поторопишься. Я пойду переоденусь, а ты давай собирай вещи. Я вернусь примерно через пятнадцать минут, чтобы помочь тебе с переездом. Представитель Новых Видов должен приехать в течение часа.
– Тим замолчал и прищурился.
– Я хочу, чтобы ты держалась от него подальше. Это приказ, Ребекка Мари Оберто.

– Вот из-за этого мама ушла от тебя, и ты всё ещё один спустя восемь лет после развода.
– Бекка была в бешенстве.
– Не говори, что мне делать. Я взрослая женщина. Пойми же уже наконец. Я могу разговаривать с кем пожелаю, даже могу погулять с ним, и я не подчиняюсь твоим приказам.

– Ты не посмеешь.
– Его голос стал ниже и перешёл на строгий тон.
– Я твой отец и ты будешь делать то, что я скажу. Я предупредил.

От удивления у Бекки глаза на лоб полезли. Сжав кулаки, она упёрла их в бока.

– Вау! Правда? Ты предупредил? Если вспомнить мой переходный возраст, то мы оба знаем, что это ничем хорошим для тебя не закончится. Я ускользала из дома множество раз, когда ты отказывался позволить мне жить собственной жизнью. Это не срабатывало тогда и, безусловно, теперь ты не получишь то, чего желаешь. Я предупредила.

– Чёрт подери, Ребекка Мари. Прекрати вести себя как ребёнок.

– Послушай, папа. Я была замужем, пережила похороны мужа. Я выросла. И я уже не тот ребёнок, чьи подгузники ты иногда менял, когда был дома, в тех редких случаях между войнами, на которые тебе так не терпелось отправиться. Не относись ко мне, словно я ещё малышка. Я люблю тебя, но клянусь Богом, что перестану с тобой разговорить, если ты продолжишь в том же духе морочить мне голову. Я не один из твоих вышколенных мальчиков, которые подскакивают, стоит тебе сказать: "Бу!" Да, да ты так делаешь, но и я тоже. Смирись с этим!

– Ты всё ещё злишься, что меня не было рядом, когда ты была ребёнком? Я работал.

– Ты всегда вызываешься добровольцем! Не думай, что я не знаю, как ты каждый раз просил самые сложные задания, для того чтобы подольше не возвращаться домой, и всё это потому, что не мог поладить с мамой. Едва ли это оправдание. Я больше не сержусь, я выросла и с этим справилась. Что приводит меня в бешенство, так это то, что ты до сих пор считаешь, что можешь прийти и указывать мне что делать, как будто я всё ещё маленький ребёнок. Подобное не срабатывало раньше, так что заставляет тебя думать, что вся эта хрень сработает сейчас? Я бы на твоём месте задумалась. Прекрати указывать мне что делать и как жить, или с кем общаться.