Бродяги
Шрифт:
– Оставь мою собаку, живодёр! – раздался голос позади неё. Рыжуня шарахнулась в сторону, но тут же остановилась. Остановился и собачник.
«Мою собаку? – удивлённо подумала Рыжуня. – Что говорит этот человек? Или это – хитрость, и он – один из них?» – но, принюхавшись, она поняла, что это не так. Что-то очень знакомое было в осанке подошедшего мужчины лет пятидесяти в поношенном мятом пиджаке. Рыжуня уже много раз видела такие же поникшие плечи, ссутуленную спину и боль в глазах. И тут же её осенило: он тоже бродяга! Он – один из них, такой же побирушка, как и она! Рыжуня завертела хвостом и прижалась к ногам человека. Собачники усмехнулись и, убрав ружьё и сачок, залезли в кабину грузовика. Машина развернулась и выехала из переулка.
– В следующий раз крепче привязывай свою скотину, – проворчал повар, скрываясь за дверью. – Поразвели зверья, житья от вас нет! – и дверь с треском захлопнулась.
– Ну, что ж, давай знакомиться, – сказал человек, присев перед собакой на корточки, – Я – Сан Ваныч. Так когда-то звали меня мои ученики, – в глазах его мелькнули грусть и обида. – А сейчас я – бродяга. Пойдём, пёс, ко мне – там тебе будет спокойно и тепло.
Сан Ваныч протянул руку, чтобы потрепать Рыжуню по загривку, но она отстранилась и зарычала – слишком глубоко въелся в её душу страх перед двуногими. Но, когда Сан Ваныч встал и, улыбнувшись, поманил её за собой, она медленно пошла следом. Но тут же спохватилась и, кинувшись к крыльцу, вытащила из-под него Шарика и понесла его в зубах. Сан Ваныч оглянулся и от удивления чуть не споткнулся.
– Вот это да! Так ты с товарищем?! Привет, Пушок! – Сан Ваныч протянул к котёнку руку. И снова Рыжуня, выпустив Шарика, зарычала – не тронь!
– Ну, хорошо! – улыбнулся Сан Ваныч. – Идём!
– Пойдём, Рыжуня! – попросил Шарик. – Хуже уже всё равно не будет! – и собака, испытывая странную тягу к Сан Ванычу, засеменила, держа котёнка в зубах, следом, держась, однако, на почтительном расстоянии – слишком уж часто её предавали.
Сан Ваныч вёл Рыжуню с Шариком куда-то к центральным улицам города, хорошо изученным мохнатой бродяжкой за время её скитаний. Там было меньше помоек (а, следовательно, меньше еды), но намного больше тех, от кого легко можно было получить пинок под рёбра. Рыжуня избегала этих кварталов, но, поверив своему новому двуногому знакомому, брела следом за ним с Шариком в зубах, не обращая внимания на удивлённые и иронические взгляды прохожих.
Конец ознакомительного фрагмента.