Чтение онлайн

— Я очень ИЗВИНЯЮСЬ, Великий магистр. Я постараюсь посвятить себя рекомендованному вами чтению.

— Хорошо, библиотекарь Фонарщик. — Великий магистр откашлялся. — Однако я не затем вас искал, чтобы читать нотации по поводу вашего увлечения. Несмотря на вашу склонность отвлекаться и бесконечные блуждания по библиотеке, на вас тем не менее можно положиться.

Это было уже лучше. Вик снова начал нормально дышать.

— Спасибо, Великий магистр.

— Это наблюдение, — заметил Великий магистр, — а не комплимент.

— Разумеется, Великий магистр.

— У меня есть для вас поручение.

— Готов выполнить, Великий магистр.

— Я хочу, чтобы вы поехали в Дальние Доки и отвезли вот это, — Великий магистр достал из-под мантии толстый сверток из суровой марли, перетянутый тесьмой, — на таможню для отправки.

— Конечно, Великий магистр. А что это такое?

Великий магистр Фролло раздраженно посмотрел на Вика.

— Библиотекарь Фонарщик, вы видите, что я постарался весьма надежно завернуть пакет, — он дернул за туго натянутую тесьму, и она щелкнула о сверток. — Если бы я объявлял повсюду, что это за сверток и что в нем лежит, то его бы и заворачивать не стоило.

— Конечно, Великий магистр. Я просто спросил, что бы знать, как обращаться с вашей посылкой.

— Осторожно, я думаю… как с чем-то средним между эльфийской стеклянной статуэткой и гоблинским сыром «Кабанья голова».

Вик подумал о гоблинском сыре «Кабанья голова», и ему стало нехорошо. Делали этот сыр из самых настоящих кабаньих голов.

— Я могу отнести пакет и на корабль, на котором его повезут. Я не против.

— Против вы или нет, значения не имеет, — сказал Великий магистр. — Если бы я хотел, чтобы вы отнесли пакет на корабль, я бы так и сказал. Но я хочу, чтобы вы отнесли его на таможню.

— А оттуда его кто-нибудь заберет?

Великий магистр помрачнел.

— Нет, библиотекарь Фонарщик, я отправляю пакет на таможню, чтобы он там сгнил.

Вик покраснел и заставил себя промолчать.

— Есть еще вопросы по поводу вашего поручения?

— Нет, Великий магистр.

— Ах да, и еще письмо.

Он извлек из-под мантии конверт без адреса. На зеленом носке красовался оттиск перстня Великого магистра на печатке изображались открытая книга в перо.

Вик почтительно взял конверт.

— Да, Великий магистр. — Он посмотрел на письмо и пакет, и любопытство грызло его изнутри, как целая стая жучков-древоточцев.

— Вперед, библиотекарь Фонарщик, — приказал Великий магистр, взмахнув перепачканной чернилами рукой. — День библиотекаря не бесконечен, а прочитать надо так много!

— Конечно, Великий магистр. — Вик попятился из комнаты, держа в одной руке увесистый пакет, а в другой письмо. — Можете на меня рассчитывать.

Старик грозно посмотрел на него.

— А если вы меня разочаруете, то я всегда смогу до вас добраться.

В Рассветных Пустошах кипела жизнь. Обычно город рано пробуждался и так же рано отправлялся спать, поскольку его жители старались сэкономить на освещении. Но когда в гавани появлялся грузовой корабль, все, от двеллера до гнома, невзирая на время суток поспешно тащили свои товары в доки, чтобы продать или обменять их. В основном остров обходился своими силами, но кое-какие продукты а также ткани приходилось покупать, не говоря уже о предметах роскоши. Покупать приходилось и семена, иначе нечем было бы засеять поля, расстилавшиеся вокруг города.

Вик направил ослика по главной улице, делившей город на две равные половины. Под колесами телеги пощелкивали и потрескивали ракушки, которыми была засыпана проезжая часть. Гномы дорожные строители — раз в месяц собирали ракушки на северном побережье, привозили их в город и чинили изношенные участки улиц.

Свернув на улицу Солнечный Луч, Вик увидел на углу хорошо знакомый ему старый колодец желаний. На деревянных скамейках вокруг колодца сидели пожилые двеллеры, беседуя о своих делах и тоскуя о прошлом. Маленький библиотекарь помнил, как приходил сюда с дедом, устраивался у него на коленях, и слушал истории, передававшиеся из поколения в поколение. У дедули Дейге в карманах вечно водилась лакрица из веселой ягоды, и даже при воспоминании о вкусе этой ягоды Вику захотелось улыбнуться.

Стоявшие по обеим сторонам улицы гномьи дома и мастерские выглядели просто замечательно. Построенные с гномьим мастерством и любовью к прямым линиям и постоянству, эти каменные дома были намного больше двеллерских. Каждый угол каждого дома был абсолютно прямым, а окна и двери абсолютно ровными. Трубы казались настоящими произведениями искусства. Дерево гномы использовали, чтобы подчеркнуть красоту резного камня. Спокойные цвета дерева и камня прекрасно сочетались между собой, создавая впечатление надежности и уравновешенности. Сады у гномов были маленькие и аккуратные, и в каждом садике стояли высеченные из камня фигурки животных, а на флюгерах красовались человечки, которые двигались и танцевали, когда дул ветер.

Дома двеллеров были далеко не такими правильными. И если гномы приводили в порядок и тщательно ремонтировали старые постройки, то двеллеры просто сносили все, что грозило вот-вот рухнуть, а то, что еще кое-как держалось, подпирали. Стены их домов оседали, а крыши съезжали в разные стороны. При этом печные трубы почему-то никогда не были прямыми, а изгибались под самыми фантастическими углами. Двеллеры привыкли устраиваться в любом мало-мальски подходящем уголке и занимали любое свободное пространство, какое только находили, — хоть между скалами, хоть между другими домами. Ради безопасности они собирались в большие компании.

И еще дома двеллеров отличались необычайными сочетаниями ярких цветов, да к тому же были украшены всем, что попадалось на глаза их неугомонным владельцам и возбуждало их интерес. В основном такие предметы блестели, сияли и сверкали. Они свисали из-под покосившихся карнизов, были прибиты к дверям и стенам, и все это было отполировано до зеркального блеска.

Обычно два или больше двеллерских дома стояли рядом и опирались друг на друга. Иногда вместе сбивалась целая дюжина домов — главное, чтобы у каждого был свой вход и выход. Иногда от дверей начинались переходы к другим домам. Эти кучные постройки напоминали Вику лягушачьи яйца. Те тоже всегда касались друг друга, и хоть и существовали каждое само по себе, все равно нуждались в поддержке остальных.