Чтение онлайн

Стражники ввели Ранделя в зал заседаний муниципалитета; там за большим столом уже сидел знакомый ему мэр, рядом с мэром — судебный следователь.

— Ara, все-таки попался, любезный! — вскричал мэр. — Я же говорил, что засажу тебя за решетку. Докладывайте, что произошло, — обратился он к унтер-офицеру.

— Господин мэр! У этого человека нет ни крова, ни пристанища, нет, как он утверждает, ни единого су на прожитие. Он задержан мной за бродяжничество и нищенство. Имеет при себе хорошие рекомендации, его бумаги в полном порядке, — отрапортовал унтер.

— Ну-ка, дайте мне взглянуть на эти бумаги, — сказал мэр. Он взял их, дважды прочитал, потом вернул Ранделю и отдал приказ: — Обыщите его.

Плотника обыскали и ничего не нашли. Мэр, придя, видимо, в некоторое замешательство, спросил:

— Что же вы делали сегодня утром на дороге?

— Искал работы.

— Искали работы?.. На большой дороге?

— А где же мне ее, по-вашему, искать? В кустах, что ли?

Они смотрели друг на друга пристальным и яростным взглядом, как звери враждующих видов.

— Так и быть, я отпущу вас, но больше не попадайтесь мне на глаза! — пригрозил мэр.

— Лучше бы вы меня посадили, — сказал плотник. — Хватит с меня таскаться по дорогам.

Мэр нахмурился.

— Замолчите! — потом распорядился, обращаясь к стражникам: — Отведите этого человека на двести метров от села и пусть идет на все четыре стороны.

— Скажите им, чтобы хоть накормили меня сначала, — попросил Рандель.

— Накормить вас! Еще чего не хватало! — возмутился мэр. — Ха-ха-ха! Вот уж, действительно, придумал!

— Я подыхаю с голоду, и вы толкаете меня на дурное дело, коли гоните, не накормив, — жестко сказал тот. — Тем хуже для вас, для богатеев.

— Уведите его, уведите, не то я рассержусь всерьез! — вскочив, повторял мэр.

Стражники схватили плотника под руки и поволокли вон из мэрии. Он не сопротивлялся, спокойно шел с ними сперва по той же улице, потом двести метров от километрового столба по дороге, и тут унтер скомандовал:

— А теперь убирайтесь, и чтобы духу вашего здесь не было, не то я вам покажу, где раки зимуют.

Рандель ничего не ответил и снова зашагал, сам не зная куда. Так он шел минут пятнадцать — двадцать, отупевший до полного бесчувствия.

Но вдруг из приоткрытого окна домишка у обочины ему ударило в нос запахом мясной похлебки, и он остановился как вкопанный.

Приступ голода, свирепого, раздирающего внутренности, сводящего с ума голода схватил его с такой силой, что он чуть не бросился, как неразумное животное, на стену жилья.

— На этот раз вам придется меня накормить, будь вы все прокляты! — громко прорычал он и начал колотить палкой по двери. Никто не отозвался; тогда он забарабанил еще громче, вопя во всю глотку:

— Эй, эй, вы, люди, откройте!

Ни звука в ответ. Он подошел к окну, толкнул раму, и навстречу холодному уличному воздуху вырвался теплый, спертый кухонный воздух, пропахший горячим бульоном, вареным мясом, капустой.

Плотник перемахнул через подоконник в кухню. Стол был накрыт на два прибора. Хозяева, надо полагать, отправились к обедне и оставили на плите праздничный обед — отличную говядину в наваристом овощном супе.

На полке меж двух бутылок, по виду нетронутых, лежал свежий хлеб.

Первым делом Рандель накинулся на хлеб; отламывая куски с таким ожесточением, точно душил врага, он жадно запихивал в рот, глотал, не прожевав. Но запах мяса потянул его к плите, он снял крышку с кастрюли, сунул внутрь вилку и вытащил большой кусок говядины, обвязанный веревочкой. На ту же тарелку он с верхом наложил капусты, моркови, луку, поставил ее на стол, уселся, разрезал мясо на четыре части и пообедал как у себя дома. Почти доев говядину и наполовину расправившись с овощами, он захотел пить и пошел за бутылкой.

Налив себе в стакан, он, еще не попробовав, понял, что это водка. Ну что ж, она согреет ему утробу, разожжет кровь, плохо ли после того, как человек намерзся? Он выпил.

И впрямь, ощущение с отвычки было такое приятное, что он тут же снова налил полный стакан и в два глотка осушил. И сразу Ранделю стало до того весело и радостно, точно вместе с хмельным ему в нутро попала изрядная доля счастья.

И опять он взялся за еду, но уже без спешки, размачивал хлеб в бульоне, потом старательно пережевывал. Теперь все тело у него пылало, особенно горел лоб, а в голове стучали молотки.

Но тут где-то вдали раздался колокольный звон — это кончилась служба. И даже не страх, а инстинкт, тот самый инстинкт самосохранения, который в минуту опасности становится лучшим советчиком и поводырем всех живых существ, заставил плотника вскочить на ноги. Он сунул недоеденный хлеб в один карман, бутылку водки — в другой, крадучись подошел к окну и оглядел дорогу.

Дорога была еще безлюдна. Он выбрался на нее, но на этот раз свернул с большака на тропку, которая по полю вела к лесу, только что им замеченному.

Рандель был доволен собой и весел, чувствовал такой прилив сил, бодрости, легкости, что перепрыгивал, сомкнув ноги, через полевые ограды.

Добравшись до тени, он вытащил бутылку из кармана и на ходу начал снова тянуть водку, почти не переводя дыхания. И тут мысли его смешались, глаза помутнели, ноги стали как резиновые.

Он запел старинную народную песню:

Теперь, ступая по толстой мшистой подстилке, влажной и свежей, чувствуя под ногами этот мягкий ковер, он, как ребенок, испытывал неодолимую потребность дурачиться, кувыркаться.