Чтение онлайн

— Стрижка стильная, — весомо заговорил я, нарушая молчание, — только смотрите, ее надо регулярно обновлять и каждый день укладывать…

— Справлюсь, — буркнула женщина. — Долго еще?

— Сейчас… С филировочкой закончу, и… Так… Ага… — я внимательно оглядел прическу, делая вид, что не замечаю молний, бьющих из глаз Теплицкой. — Ну, всё. Зеркало в прихожей…

Женщина рванула с места, а я, прислонясь к косяку, расслабленно наблюдал за нею. Сначала Лидия застыла, затем повернулась боком. Другим боком… Снова уставилась на себя — и блаженная улыбка закачалась на изгибе губ.

— Да вы волшебник, Марлен! — радостно воскликнула женщина. — Нет, ну ты посмотри! Как будто и не я! Не-ет… Да чтоб я… еще хоть раз… эту «Бабетту»… О-о! — в порыве она притиснула меня, чмокая не слишком платонически. Да и, когда к тебе прижимаются столь выдающимися выпуклостями, невинный романтизм поневоле уступает место более горизонтальным желаниям.

— И тут входит Ким Вадимович… — пошутил я.

— А мы по-приятельски! — засмеялась Лидия.

Осторожный стук в дверь спугнул очарование, а Теплицкая отшагнула на «пионерскую дистанцию».

— Войдите!

Порог перешагнул давешний человек в черном. Правда, костюм он сменил на серый, но выражение, с которым «первый» смотрел на жену, осталось прежним.

— Ого! — воскликнул Ким Вадимович. — А это кто?

— Это я! — засветилась Лидия. — Правда, мне идет? — она крутанулась. — Это всё Марлен! Представляешь, он делает из-зумительные прически!

— Только никому! — поднял я руки. — Это просто мое хобби!

— Могила! — торжественно поклялся первый секретарь райкома.

— Прошу! — шаркнул я ножкой. — Пельмени будете? Домашние!

— Нет-нет! Марлен… м-м… Я пришел лично, потому что… Да что я мямлю! — поморщился Теплицкий. — Лично, не лично… Вы спасли мою жену, Марлен, а она мне очень, очень дорога… — его голос дрогнул. — И я бы хотел выразить свою благодарность… м-м… более предметно, что ли… Вы только не обижайтесь!

— Да я всё понимаю, Ким Вадимович, но… не надо ничего. Не то, что бы я мнил себя бессребреником, просто… — мои губы поплыли в улыбку. — Ну, вы сами посмотрите! Ну, на что можно обменять красивую женщину?

Я нисколько не кривил душой — Лидия, высокая и статная, сохранила великолепную фигуру. Возможно, она не рожала, иначе откуда столь заметная талия, но все равно… В будущем мне очень нравилась Екатерина Климова. Прелесть же!

— Да-а! — Теплицкий отзеркалил мою улыбку. — Ну-у… Тогда я ваш должник, Марлен! И… Кто-то тут упоминал пельмени…

— Бу-сде! — ухмыльнулся я.

Глава 4.

Вторник, 19 апреля. Утро

Приозерный, улица Горького

Сегодня планерки не было — товарищ Быков даже не заглядывал в кабинет главного, а сразу шмыгнул в свой, не шибко просторный, и не высовывался оттуда.

Вероятно, пропаже ВРИО с горизонта событий способствовала Галка, взорвав в редакции информационную бомбу:

«В бюро статистики — пожар! Весь второй этаж выгорел! А там чуть не погибла супруга первого секретаря райкома! А Марлен ее спас! В горкоме уже хлопочут о награждении медалью «За отвагу на пожаре»!»

Вот в таком духе, в таком разрезе. Надо полагать, Быков испугался оргвыводов, потому и затаился. Вдруг, и аз воздам?

«Обойдешься!» — с этой мыслью я юркнул в кабинет, самому себе напоминая Алексея Петровича.

Отсидеться мне не дали, в дверь ломанулись сразу трое — Галинка, Наташа и Зиночка. Улыбки до ушек.

— Привет, герой! — зазвенела Горбункова.

— Да я мимо проходил… — отыграть скромность не удалось.

— Ага! Ага! — загомонило всё трио.

— Пошли к нам! — затеребила меня Ергина. — Сюрпри-из!

— Девчонки, не пугайте…

Голоногая троица, хохоча, перетащила «героя» в «девичью» — комнату, куда вместительнее моей, и гораздо более уютную: на подоконнике — цветы, на полочках — сувенирчики… На столе — здоровенный торт «Киевский», а в «гостевом» кресле — первый секретарь лично.

— Доброе утро, Ким Вадимович, — поздоровался я с запинкой.

Ощутив растерянность в моем голосе, Теплицкий ухмыльнулся.

— Доброе, Марлен, доброе! — он прищурился. — Не сумел вас отблагодарить, так хоть за редакцию порадеете?

— Ну, если торта дадут, кусок побольше — и с розочкой! — хищно улыбнулся я, — то, чего ж не порадеть? Нам бы хорошие пишмашинки, Ким Вадимович. На старых устаешь долбить, пальцы болят!

— Ага! — поддакнула Наташа. — Даже в приемной, и то!

— Организуем, — энергично кивнул Ким Вадимович, и пошутил: — Прошу считать меня Дедом Морозом! Какие еще желания?

— Номеров бы побольше… — Зина неуверенно переглянулась с девочками. — Телефонных, я имею в виду. А то, у нас у редактора только, и один общий. Звонят мне или Лысых, а трубки поднимают все. И каждый раз такая неразбериха!

— Сделаем! — бодро откликнулся первый секретарь. — А чай где, красавицы?

— Греется! — резво доложила Галка. — У нас электросамовар. Большо-ой! Ведро воды влезет!

— Ким Вадимович, — улыбаясь девичьему хвастовству, я оседлал стул, — а где ваша Снегурочка?

— В Дубки подалась, — мягко вымолвил Теплицкий, и зарумянился. — Лидочка и сама деревенская, и мама ее там живет. До сих пор новой прическе радуется! Помолодела, говорит, лет на десять! Да я и сам рад… А у вас, Марлен, целых два таланта — и писать, и стричь! Э-э… — смутился он. — Кажется, я лишнего наговорил…