Бригадир
Шрифт:
Палата, конечно, была не фонтан. Паутина трещин на стекле, потолок облупленный, стены грязные, в каких-то бурых разводах, тараканы по тумбочкам бегают. Зато в ней, кроме Спартака, никого не было. Палата не одиночная, еще две койки слева-справа, но никого сюда не положили. Может, врачи понимали, что Спартак стал жертвой бандитской разборки, может, не хотели неприятностей для других пациентов. Мало ли, вдруг бандиты ворвутся, чтобы его добить, наломают дров…
– Как ты себя чувствуешь? – обеспокоенно спросила Юля, поставив на тумбочку пакет с продуктами.
Спартак благодарно улыбнулся ей. Может, она и не красавица, но видеть ее здесь было приятно.
Юля могла бы сесть на соседнюю кровать, но она не торопилась этого делать. Ничуть не смущаясь, она вынула из-под кровати «утку», вопросительно посмотрела на него.
Он кивнул. Хотелось бы самому сходить к «пруду», в котором плавают такие «утки», но ему нельзя подниматься. Да и упадет он, если встанет… Или нет?
Не стесняясь, Юля подняла одеяла, стянула со Спартака трусы, подставила «утку»… Да, с такой девчонкой не пропадешь.
– Ты не можешь говорить?
– Оу!
Он хотел сказать «могу», но вышло что-то нелепое. И все-таки Юля поняла его.
– Хорошо, что можешь… Как самочувствие?
– Как на собаке.
Шина, фиксировавшая сломанную челюсть, мешала говорить, но Юля снова поняла, что он сказал. Или сделала вид, что поняла.
– Мы с Мартыном тебя на «Скорой» увозили, – сказала она. – Ты вчера еле живой был… Я хотела остаться с тобой, но мне не разрешили…
Спартак нахмурился. Интересно, что было дальше, после того, как они с Мартыном оставили его? Может, она не с больным хотела остаться, а со здоровым? К себе домой Мартына повела, кассету с порнушкой в магнитофон вставила… Видно же, что Юля доступная, если со Спартаком в первый же вечер легла, то и Мартыну обломится. Или уже обломилось…
– А сегодня останусь, – сказала она. – Тут койка свободная, лягу… С врачом договорюсь.
Спартак усмехнулся. С врачом она и вчера могла бы договориться, но тогда у нее Мартын в планах был, поэтому и ушла с ним. А сегодня Мартын ей уже неинтересен и она решила остаться здесь. А заодно с врачом познакомиться.
– Я знаю, тебе сейчас больно должно быть, – сказала она, с нежностью глядя на него. – Я же все это знаю. Я медучилище закончила, почти год в больнице отработала. Обезболивающие надо колоть, тогда легче станет… Тебе делали обезболивающий?
Спартак отрицающим жестом повел головой, но это вызывало болевой приступ.
– Ничего, я поговорю с врачом. В аптеку схожу, если у них нет…
С врачом она поговорит… Улыбнется ему, даст понять, что не прочь закрутить с ним роман. Спартаку сделают обезболивающий укол, это усыпит его. Ночью он будет спать, а она – зажигать с дежурным врачом в ординаторской. Если медсестрой была, то ей к такому бардаку не привыкать.
Дверь в палату открылась, и снова послышался голос медсестры:
– Да что же это такое! Нельзя туда!
Но ей не удалось остановить Гобоя, Мартына и Бабая.
– Уважаемая, ну чего вы так разоряетесь? – строго посмотрел на женщину Мартын. – Нервы беречь надо. И укреплять. Например, шоколадом. – Он протянул медсестре плитку шоколада размером с полкоробки конфет. – Мы всего на пару минут!
Мартын подмигнул Спартаку и мило улыбнулся Юле. Вернее, он попытался подмигнуть ему, но это у него получилось плохо. И старые «фонари» еще светили под глазами, и новая опухлость появилась, какое уж тут подмигивание. Зато улыбка удалась. Потому что нравилась ему Юля. И она в ответ улыбнулась ему так же тепло. Точно, между ними что-то было.
Вломить бы Мартыну за вероломство. Но ведь Юля еще не считалась его девушкой. Так, случайное знакомство. Что-то в этом роде она могла сказать и Мартыну, а тот и поверил. Пацан всего лишь воспользовался моментом…
– Да, конкретно тебе наваляли, – глядя на Спартака, покачал головой Мартын. – Но ты не думай, мы за тебя спросили. Гобой пацанов привез, мы на рынок зашли, отоварили московских. Нет их, разбежались…
– Разбежались, – кивнул Гобой. – Мы бы их в асфальт укатали, так менты появились, и они разбежались…
– А мы на ментов! – ликующе засмеялся Мартын.
И снова глянул на Юлю. Дескать, смотри, какой я герой!
– Менты от нас рванули!.. Ну, мы догонять их не стали, пусть живут…
– Не стали догонять, – усмехнулся Гобой. – И они нас тоже не догонят. Угрюм пацанов домой повез, а мы к тебе. На рынке сейчас никого…
– А Хазар?
Спартак очень хотел знать, что стало с Хазаром, но, похоже, ни Мартын, ни Гобой не разобрали его слов. Недоуменно на него посмотрели, несколько раз переглянулись.
– Он про Хазара спрашивает, – пояснила Юля.
Только она понимала Спартака. Потому что хорошая девчонка. Даже обидно, что шлюха…
– А-а, Хазар! – всплеснул руками Мартын. – Так Хазара выгнали. Его пацаны к машине на руках вытащили. Сами еле шли, так им ввалили… Их быстро отоварили, это ты долго стоял, как пугало перед воронами…
Спартак возмущенно повел бровью.
– Ну, в смысле, они вокруг тебя кружат, а свалить не могут… Я к тебе бегу, они ко мне, про тебя забыли, ты только тогда свалился. Лег и лежишь… Я думал, они мне люлей отвесят; нет, не тронули… Потом Юлька появилась… Ревет, слезы по щекам размазывает… Телефон там был, «Скорую» вызвала… Не, она все правильно сделала, не вопрос. Я бы не догадался. На тебе же всегда как на собаке…
– Ну что ты такое говоришь? – Юля рассерженно глянула на Мартына. – Какая он тебе собака? То пугало, то собака!..
– Э-э, ты чего, мы же по-свойски!
Мартын широко улыбнулся и попытался обнять ее за плечи, но она оттолкнула его руку. Однако Спартака не обманешь. Как говорится, милые бранятся – только тешатся. Но кулак Мартыну он все-таки показал. И не так уж это было больно руку поднять… На нем действительно все заживает, как на собаке. И не задержится он в больнице.
– Ты это, хорош по-свойски! – подал голос Бабай. – Видишь же, Спартак говорить не может. А ты – пугало, собака…