Бретер
Шрифт:
Кистер напрасно до полуночи прождал Лучкова и на другой день утром сам отправился к нему. Денщик доложил Федору Федоровичу, что барин-де почивает и не велел никого принимать. "И меня не велел?"-"И ваше благородие не велел". Кистер с мучительным беспокойством прошелся раза два по улице, вернулся домой. Человек ему подал записку.
– От кого?
– От Перекатовых-с. Артемка-фалетор привез. У Кистера задрожали руки.
– Приказали кланяться. Приказали ответа просить-с. Ар-гемке прикажете дать водки-с?
Кистер медленно развернул записочку и прочел следующее:
"Любезный, добрый Федор Федорович!
Мне очень, очень нужно вас видеть. Приезжайте, если можете, сегодня. Не откажите мне в моей просьбе, прошу вас именем нашей старинной дружбы. Если б вы знали... да вы все узнаете. До свидания - не правда ли?
Магiе.
Р. 5. Непременно приезжайте сегодня".
– Так прикажете-с Артемке-фалет.ору поднести водки? Кистер долго, с изумлением посмотрел в лицо своему человеку и вышел, не сказав ни слова.
– Барин приказал тебе водки поднести и мне приказал с тобой вылить,-говорил Кистгроз человек Артемке-фалетору. IX
Маша с таким ясным и благодарным лицом пошла навстречу Кистеру, когда он вошел в гостиную, так дружелюбно и крепко стиснула ему руку, что у него сердце забилось от радости и камень свалился с груди. Впрочем, Маша ке сказала ему ни слова и тотчас вышла из комнаты. Сергей Сергеевич сидел на диване и раскладывал пасьянс. Начался разговор. Не успел еще Сергей Сергеевич с обычным искусством навести стороною речь на свою собаку, как уже Маша возвратилась с шелковым клетчатым поясом на платье, любимым поясом Кистера. Явилась Ненила Макарьевна и дружелюбно приветствовала Федора Федоровича. За обедом все смеялись и шутили; сам Сергей Сергеевич одушевился и рассказал одну из самых веселых проказ своей молодости,- причем он, как страус, прятал голову от жены.
– Пойдемте гулять, Федор Федорович,- сказала Кистеру Маша после обеда с той ласковою властью в голосе, которая как будто знает, что вам весело ей покориться.-Мне нужно переговорить с вами о важном, важном деле,- прибавила она с грациозною торжественностью, надевая шведские перчатки.- Пойдешь ты с нами, татап?
– Нет,-возразила Ненила Макарьевна.
– Да мы не в сад идем.
– А куда же?
– В Долгий Луг, в рощу.
– Возьми с собой Танюшу.
– Танюша, Танюша!
– звонко крикнула Маша, легче птицы выпорхнув из комнаты.
Через четверть часа Маша шла с Кистером к Долгому Лугу. Проходя мимо стада, она покормила хлебом свою любимую корову, погладила ее по голове и Кистера заставила приласкать ее. Маша была весела и болтала много. Кистер охотно вторил ей, хотя с нетерпением ждал объяснений... Танюша шла сзади в почтительном отдалении и лишь изредка лукаво взглядывала на барышню.
– Вы на меня не сердитесь, Федор Федорович?
– спросила Маша.
– На вас, Марья Сергеевна? Помилуйте, за что?
– А третьего дня... помните?
– Вы были не в духе... вот и все.
– Зачем мы идем розно? давайте мне вашу руку. Вот так... И вы были не в духе.
– И я.
– Но сегодня я в духе, не правда ли?
– Да, кажется, сегодня...
– И знаете, отчего? Оттого, что...-Маша важно покачала головой.- Ну, уж я знаю отчего... Оттого, что я с вами,- прибавила она, не глядя на Кистера.
Кистер тихонько пожал ее руку.
– А что ж вы меня не спрашиваете?..-вполголоса проговорила Маша.
– О чем?
– Ну, не притворяйтесь... о моем письме.
– Я ждал...
– Вот оттого мне и весело с вами,-с живостию перебила его Маша,-оттого, что вы добрый, нежный человек, оттого, что вы не в состоянии... рагсе ^ие уоиз ауег ае 1а с1еНса1езе '. Вам это можно сказать: вы понимаете по-французски.
Кистер понимал по-французски, но решительно не понимал Маши.
– Сорвите мне этот цветок, вот этот... какой хорошенький!-Маша полюбовалась им и вдруг, быстро высвободив свою руку, с заботливой улыбкой начала осторожно вдевать
' Потому что вы вежливы (франц.).
гибкий стебелек в петлю Кистерова сюртука. Ее тонкие пальцы почти касались его губ. Он посмотрел на эти пальцы, потом на нее. Она кивнула головой, как бы говоря: можно... Кистер нагнулся и поцеловал кончики ее перчаток.
Между тем они приблизились к знакомой роще. Маша вдруг стала задумчивее и наконец замолчала совершенно. Они пришли на то самое место, где ожидал ее Лучков. Измятая трава еще не успела приподняться; сломанное деревцо уже успело завянуть, листочки уже начинали свертываться в трубочки и сохнуть. Маша посмотрела кругом и вдруг обратилась к Кистеру:
– Знаете ли вы, зачем я вас привела сюда?
– Нет, не знаю.
– Не знаете?.. Отчего вы мне ничего не сказали сегодня о вашем приятеле, господине Лучкове? Вы всегда его так хвалите...
Кистер опустил глаза и замолчал.
– Знаете ли,-не без усилья произнесла Маша,-что я ему назначила вчера... здесь... свиданье?
– Я это знал,- глухо возразил Кистер.
– Знали?.. А! теперь я понимаю, почему третьего дня... Господин Лучков, видно, поспешил похвастаться своей победой.
Кистер хотел было ответить...
– Не говорите, не возражайте мне ничего... Я знаю-он ваш друг; вы в состоянии его защищать. Вы знали, Кистер, знали... Как же вы не помешали мне сделать такую глупость? Как вы не выдрали меня за уши, как ребенка? Вы знали... и вам было все равно?
– Но какое право имел я...
– Какое право!.. право друга. Но и он ваш друг... Мне совестно, Кистер... Он ваш друг... Этот человек обошелся со мной вчера так...
Маша отвернулась. Глаза Кистера вспыхнули: он побледнел.