Чтение онлайн

Обвинение было таким несправедливым, что Вин задохнулась от гнева.

— Ты ревнуешь! — выкрикнула она. — Вот и все! Ты просто ревнуешь!

Его лицо потемнело от ярости, и Вин поняла, что не ошиблась.

Джеймс подтвердил ее догадку, резко бросив:

— Да, ты права! Представляю, как ревновал тебя к нему твой любовник. Теперь я понимаю, почему он терпеть не мог Чарли!

Грохнув стулом, он вышел из-за стола и хлопнул дверью.

Через секунду вошел Чарли. При виде бледного и расстроенного сына Вин сразу же позабыла о злобных словах Джеймса.

Проводив Чарли до школы, она бегом вернулась домой. У нее совсем не оставалось времени, чтобы нормально позавтракать. В спешке она запихнула что-то в себя, схватила ключи и сумочку и понеслась к машине.

Так началась неделя, которой суждено было стать одной из самых сложных в жизни Вин. Чарли капризничал все больше и больше и почти перестал обращать внимание на отца.

Когда Винтер встретилась с Эстер на занятиях по аэробике, она призналась ей, что долго раздумывала, стоит ли вообще идти на урок.

— Чарли закатил скандал, когда услышал, что я собираюсь уходить. — Она расстроенно посмотрела на подругу. — Не знаю, что и делать, Эстер.

— А что думает об этом Джеймс? — спросила та.

— Джеймс? — удивилась Вин.

— Ну, он же отец Чарли. Ты сама говорила, что до этой аварии он буквально смотрел ему в рот.

— Да, это так. Джеймс считает, что я должна немного отстраниться от него и не позволять ему виснуть на мне.

— То есть не давать ему управлять твоей жизнью? — мудро заметила Эстер, пряча улыбку, когда Вин повернула к ней встревоженное лицо. — Ну-ну, Вин, мы знаем друг друга достаточно долго для того, чтобы ничего не скрывать. Чарли считает, что ты принадлежишь ему, и его можно понять. Но он к тому же волевой парень и не привык, чтобы между вами кто-то стоял. Уверена, что он совершенно не желает делить тебя ни с кем другим. Мне кажется, что эта катастрофа, с одной стороны, конечно, потрясла его, а с другой стороны, где-то в подсознании он понял, что хочет, чтобы ты была только с ним.

— Но ведь так оно и есть! — запротестовала Вин. — В одно время я подумывала о Томе, но сейчас…

— А кто говорит о Томе? — лукаво заметила Эстер.

Вин сначала недоуменно посмотрела на нее, но, по мере того, как подруга говорила, ее лицо заливалось краской смущения.

— Да, дорогая, я говорю о Джеймсе. Теперь, когда радость от его долгожданного приезда слегка поблекла, Чарли понемногу прозрел и понял, что Джеймс не будет так же уступчив, как ты. А еще он понял, что его будет потруднее убрать из твоей жизни, не то что прочих кавалеров вроде Тома.

— Убрать из моей жизни? Что ты говоришь! Я и не собираюсь впускать его в свою жизнь!

— Но он же живет с вами, не так ли? — безжалостно указала Эстер и затем более мягко добавила:

— Ведь ты все еще любишь его, подружка?

Винтер испуганно заморгала.

— Неужели это так заметно, Эстер?

— Не так чтобы очень, — великодушно ответила та. — Считай, что я сказала это по наитию. Между прочим, после того, как я увидела его, могу сказать, что понимаю тебя. — Она шаловливо улыбнулась. — Он очень даже ничего.

Вин рассмеялась, но на сердце у нее по-прежнему было тяжело — не оттого, что подруга открыла тщательно хранимую ею тайну, а от ее слов о Чарли. Она хорошо знала Эстер и очень дорожила ее мнением. Вин ни на секунду не усомнилась в том, что ее подругой двигали самые добрые побуждения. Но если она права, то Вин придется придумать что-нибудь, чтобы показать Чарли, что в их жизни должно быть место и для других людей, для других связей. Но как это сделать?

Она сразу же подумала о Джеймсе. Хоть ей это и неприятно было признать, но он наверняка знал, как справиться с подобной ситуацией. Джеймс был мужчина и к тому же отец Чарли. Конечно, он намного лучше, чем она, способен помочь ему разобраться в себе, выйти из того эмоционального кризиса, в котором тот пребывает.

Да, но как Джеймс поведет себя, если она обратится к нему за помощью? Вдруг он скажет ей:

"Ведь я же говорил тебе!” Вдруг он использует ее признание в собственной слабости для того, чтобы наконец исполнить свой план и отнять у нее Чарли?

Винтер теперь знала, что если захочет, то всегда сможет сыграть на слабости сына и так крепко привязать его к себе, что он совершенно забудет Джеймса. Но она также понимала, что подобные действия больше всего повредят ее ребенку, замедляя его эмоциональное развитие, и он еще долго будет беспомощно цепляться за ее подол, прячась от реальности. Нет, Чарли нужен Джеймс. Ему необходим отец!

Наконец-то она призналась себе в этой очевидной истине.

Но Чарли нужна и она. А это означает, что им с Джеймсом предстояло решить, каким образом сделать так, чтобы Чарли находился в близком контакте с ними обоими. Еще важнее было устроить все так, чтобы их сын не страдал от взаимной неприязни, существующей между ними. А вернее, от неприязни Джеймса к ней, печально подумала она. Как справедливо заметила Эстер, то, что она испытывала к нему, было весьма далеко от ненависти.

Винтер совсем не нужна была Эстер, чтобы объяснить, как она относится к Джеймсу. Как только он дотронулся до ее руки, поцеловал ее, она поняла, что по-прежнему любит его. Просто все это время Вин тщательно скрывала от себя это чувство. Она так и не разлюбила его даже тогда, когда он так грубо оттолкнул ее с младенцем сыном. Вин поняла, что всегда помнила о Джеймсе, несмотря на все свои старания забыть его.

Она так и не смогла разрушить свою любовь и поэтому похоронила ее в глубине своей души, попыталась убедить себя, что ее никогда и не существовало…

Вин до крови закусила губу. Если бы это действительно было так! Но с другой стороны, если бы она не любила Джеймса, то у нее не было бы Чарли!

Она обхватила руками раскалывавшуюся от тяжких мыслей голову. Но почему ее жизнь так беспокойна? Почему она так сложна и наполнена такой болью?

После долгих и трудных раздумий Вин наконец осознала, что для воспитания Чарли ей необходим Джеймс. Она даже собралась с духом, чтобы поговорить с ним, но, как ни странно, это оказалось довольно сложно.

Теперь Джеймс держался с ней совсем иначе, чем в первые дни. Он откровенно избегал Вин, и она прекрасно понимала причину его поведения: он просто хотел показать ей, что та ночь была случайностью, и ничем больше. Каждый раз при воспоминании о ней Винтер краснела от стыда и унижения за свою уступчивость, за то, как быстро она отдалась ему, за необузданное стремление удовлетворить физические потребности своего тела. Если бы речь шла только о ее чувствах и о ее будущем, гордость не позволила бы ей вступить в переговоры с человеком, доставившим ей такие неприятные переживания. Но ведь сейчас разговор шел о будущем Чарли, о его потребности в тесном общении с отцом.