Чтение онлайн

— В чем же будет заключаться это, как изволил сказать ваша светлость, напоминание?

— Ты должен, — словно не замечая издевки, прозвучавшей в голосе рыцаря, отвечал Наместник, — переговорить с их вождем. Как у гномов принято его называть? Царь? И убедить его в необходимости помочь нам.

Только мысли о Виле не позволили Экроланду взорваться и сказать Наместнику все, что он о нем думает. Стараясь не заскрипеть зубами, он еле выдавил:

— Простите, ваша светлость, но я должен знать, что за услугу некогда вы оказали гномам! Иначе моя неосведомленность может сослужить плохую службу…

— Услуга моя была очень проста. Я разрешил им пользоваться недрами Вишневых гор, — усмехнулся Наместник. — И не убил этих язычников, когда они приплыли из Эсмалута.

Экроланд слегка побледнел, а губы сжались в тонкую нить. Наместник, поглядывая на него, с нарочитым спокойствием отпил из бокала и продолжал:

— Разумеется, как только ты вернешься, я прикажу освободить твоего, гм, конюха. Даже если в твое отсутствие начнется война, с его головы не слетит и волоса. Ты согласен, или тебе дать время подумать?

Все оказалось слишком неожиданно. Многое следовало обдумать, но показывать свои колебания перед Наместником — означало возбудить в нем ненужные подозрения. Что же, никто не пострадает, если он всего лишь поговорит с Толлиреном. Жизнь Вила слишком дорога, чтобы брать время на раздумья.

Экроланд молчал долго, очень долго. Наместник спокойно допил вино, бокал стукнул о поднос. Рыцарь поднял глаза и медленно кивнул:

— Да, ваша светлость. Я завтра же выезжаю. Но, как вы понимаете, я не могу обещать удачи.

— Обещать и не надо, сэр Гурд, — мягко сказал Наместник, поднимаясь и отворачиваясь.

Аудиенция была окончена.

***

Аткас чуть не сдох со скуки в конюшне Наместника. Суровые стражники не позволили ему и носа оттуда высунуть, даже на кухню попасть оказалось невозможно, поэтому ему пришлось сесть на деревянную скамью возле стойла и все то время, пока Экроланд отсутствовал, он вспоминал знакомые песенки и тихо напевал их под нос.

К счастью, рыцарь вернулся довольно быстро, но настроение у него было хуже некуда. Да еще у выхода из конюшни их поймала полубезумная женщина и, блестя воспаленными глазами, жарко сказала рыцарю:

— Монетка спасет то, что вам дороже жизни! Даже медная монетка!

Экроланд с содроганием признал в ней одну из тех, что окружали в тронном зале Ираду. Быстро достав из поясного кошеля горсточку медных монет, он кинул деньги под ноги безумной и сквозь зубы прорычал:

— На, держи! Но знай, что Талус смотрит на тебя и осуждает, ибо сказано в Заветах его — найди работу по душе и не попрошайничай!

Рыцарь поехал дальше, а Аткас рискнул обернуться, и увидел, что женщина вовсе не ползает по земле, собирая деньги, как он предполагал, а со странным выражением лица смотрит вслед Экроланду. Ему даже показалось, что она бормочет: «Монетка, рыцарь, монетка!»

Да уж, где-где, а во дворце нищих он встретить не предполагал.

Экроланд слегка натянул поводья. Стролл тотчас же уловил слабое движение и замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. Аткас вначале не заметил, что оставил хозяина позади, а потом обернулся и увидел, что рыцаря заинтересовала немудреная игра, в которую пытались играть мальчишки возле склада.

— Бейте его! — задорно крикнул рыжий пацан, указывая концом деревянного меча на другого мальчонку, повыше.

Тот странно мялся и отнекивался:

— Я же сказал вам, что не буду! Не хочу, ясно?

— Ты же еще вчера соглашался! — растерялись ребята и обступили высокого.

Паренек насупился:

— То вчера было. А теперь я рыцарь, понятно?

Он быстро скинул с себя драную курточку и нацепил деревянный нагрудник. Рыцарь подметил, что среди добра ребят, приготовленного для игры и сложенного в кучу неподалеку, лежали деревянные мечи и дубины, щиты и копья, шлемы и даже старые плащи в разноцветных заплатах.

— Если мы все будем рыцарями, то кого же нам бить? — рассудительно спросил мелкий пацан.

Другой поднял драную куртку и нерешительно замер, теребя ее в руках. На лице отобразилась внутренняя борьба. Он и хотел бы надеть куртку, тем самым, превратившись противником всех ребят в этой игре, но не мог себе этого позволить по какой-то причине.

Экроланду стало любопытно, что за странную игру придумали ребята. Он подъехал ближе. Дети низко поклонились, а затем безбоязненно окружили рыцаря, а некоторые рискнули дотронуться до его ног, облаченных в стальные поножи. Стролл недовольно косил на них глазом, ему не нравился запах немытых детских тел.

— Во что играете, ребята?

— А вы хотите с нами, сэр рыцарь? — весело спросил тот из мальчишек, кто был посмелее.

— Боюсь, я несколько староват для подобных игр, — развел руками Экроланд. — Но мне любопытно, кем становится тот, кто наденет вон ту куртку?

— Он станет варваром, сэр, — опустив голову, пробурчал рыжий.

Рыцарь оглядел ребят. Уголки его губ резко дернулись вниз. Несколько отстраненно он спросил:

— А почему никто не хочет быть им?

— Потому что скоро они осадят Вусэнт, сэр, разве не так? Они придут в наш город, начнут грабить и убивать, будут жечь дома и обижать наших мам… Мы их ненавидим, с удовольствием убили бы всех! — выпалил на одном дыхании рыжий мальчишка. Остальные одобрительно загомонили. — Ну и как за такого играть?

Рыцарь молча тронул поводья и поскакал прочь. Ребята остались стоять с растерянными физиономиями, не совсем понимая, почему он так внезапно их покинул, и чувствуя себя почему-то виноватыми.

Экроланд не пожелал обсуждать это происшествие, и весь путь до Медовых Лужаек они провели в молчании.

***

Мастеру Тиму даже не пришлось разогревать жаркое: рыцарь приехал аккурат к обеду. Кинув Аткасу поводья, Экроланд ворвался в дом, точно тайфун. Скинул на руки Престону плащ, перед зеркалом провел пятерней по волосам и быстрым шагом вошел в гостиную.