Чтение онлайн

— Мастер Дол, а что означает ваша татуировка?

Слэм оказался захвачен врасплох. Откинув от себя вилку, которая со звоном упала на тарелку, он попытался прикрыть висок прядью волос, сильно покраснел и скосил на Кармину глаз:

— Э-э-э… Леди, что вы имеете в виду, о какой татуировке речь?

Кармина не поняла, с чего это рейнджер вдруг так покраснел, безбоязненно протянула руку и откинула каштановую прядь, желая рассмотреть висок получше. Слэм, почувствовав руку девушки на волосах, застыл с вытаращенными глазами и боялся пошевелиться.

— Ой, какие хорошенькие листики! Нарисовано словно тончайшим пером. Зачем вы скрываете такую красоту?

Экроланд отвернулся и сделал вид, что закашлялся, но Дженна видела, что его душит смех. Потом он обернулся и сказал Слэму:

— Хочешь, я расскажу девушкам о твоей татуировке? Это наверняка их развлечет!

Рейнджер нерешительно посмотрел сначала на одну, потом на другую. Девушки завизжали, прося рассказать им всю историю целиком. Известное дело, нет никого любопытней особ женского пола. Незаметно вошла Эста и села на пол у камина, тоже готовясь послушать. От такого внимания Слэм покраснел, как рак, но махнул рукой, и Экроланд начал рассказ.

Дитя леса, баловень Тариселя, — иначе Слэма в детстве и не называли. Когда-то он был другом каждому живому существу в лесу, от маленькой пичужки до громадных бурых медведей, а сами деревья питали его энергией, бегущей по стволам.

Сирота, он воспитывался двумя королевскими лесниками в укромной чаще близ Силвердаля. Лесники любили рассказывать, как к малютке, еще ползавшему по земле, частенько приходили поиграть эльфы из Эссилена. Прекраснейшие в мире существа брали его на руки и носили по лесу, клали на мягонькую травку на поляне и водили вокруг хороводы, пели ему старые песни, баловали и щекотали.

Они предназначали его на почетную роль эльфийского избранного.

До двенадцати лет вел Слэм безоблачную жизнь, постепенно постигая тайны леса. Мало помалу забав становилось меньше, а работы и учебы больше. Ему следовало без запинки перечислять названия всех трав, деревьев, кустарников, мха, грибов, животных и птиц. Слэма учили искать заповедные тропы, по которым звери ходят на водопой, он должен был разбираться в следах всех живых существ. Лесники ежегодно получали от эльфов кошель, полный золота, и не препятствовали обучению.

Слэм довольно быстро понял, что избранный эльфами перестает быть человеком. «У тебя будет хитиновый покров, — нашептывали ему эльфы долгими вечерами у костра, когда он отупевал от эльфийского вина, настоянного на гремучих травах и особых грибах, и тягучих, гипнотизирующих песен. — Он неподвластен никакому оружию. Твои глаза будут зорче орлиных, уши услышат комариный писк за милю, и голыми руками ты одолеешь любого зверя».

Так они долгое время улещивали Слэма, расписывали ему красоты будущей жизни, исподволь готовя его к предстоящему обряду инициации. Мальчик с детства был приучен к мысли о своей необыкновенной судьбе: сказки и песни сделали свое дело, поэтому он выполнял все наказы наставников. В одну из ночей он прошел первое испытание, и в награду получил татуировки на висках.

И быть бы ему избранным, сражаться против рейнджеров, заклятых врагов всех последователей Тариселя, но злой рок заставил его увидать эльфийку-наставницу в ином, греховном свете. Тут надо отметить, что даже в юные годы Слэм отличался необыкновенной силой и столь же необыкновенным упорством в достижении намеченных целей.

О любви к прекрасной эльфийке Экроланд поведал очень осторожно и большей частью туманно, дабы не уронить друга в глазах девушек, которые настолько заслушались, что напрочь забыли про остывший ужин.

— Влюбившись в эльфийку по уши, Слэм сразу стал проявлять к ней повышенное внимание. Наставница не приняла ухаживания человека всерьез, некоторое время даже насмехалась над ним, но когда прозрела, что он и вправду пытается добиться от нее благосклонности, с негодованием его отвергла. Ярость застлала Слэму глаза кровавой пеленой, и он согрешил.

Гнев эльфов был ужасен. Во-первых, избранный должен быть невинным, иначе ему не пройти обряд инициации. Но это было не столь важно в свете того, что человек посмел совершить насилие над девушкой эльфийской расы.

Вероятно, не миновать Слэму скорой и страшной смерти, но ему помог случай.

Вследствие политических интриг императора Эссилен объединился с Рабадом против Твердикана, и рейнджеры, посланные жрицами Майринды со всех уголков обширной страны, стали безжалостно истреблять эльфов и друидов.

Так Слэм не стал избранным. Убежав от лесников, он попросился в один из отрядов рейнджеров и с легкостью прошел все необходимые испытания.

Девушки, завороженные рассказом Экроланда, с восхищением смотрели на Слэма, а тот под их взглядами все больше и больше краснел, и, в конце концов, воскликнул:

— Ну, все… Довольно, Эри! Тебе летописцем надо было стать, не иначе.

— Ладно тебе! — Экроланд шутливо поднял руки, делая вид, что сдается. — Клянусь, милые дамы, что все так и было.

— Сэр Эри, — с притворным страхом воскликнула Кармина, — вы тоже, прежде чем стать рыцарем, были приверженцем Секлара?

Спросила она с тайной надеждой, что рыцарь рассмеется и поведает без утайки, каким образом он попал в Вусэнт, но Экроланд возмутился и сухо сказал:

— Леди Кармина, ты меня обижаешь. Я не знаю других богов, кроме Талуса, и верю только ему одному.

Дело близилось к полуночи, поэтому Кармине пришлось собираться домой. У двери, заботливо придерживаемой Престоном, она напоследок обернулась. Рейнджер так и сверлил ее взглядом, от которого Кармину на мгновение бросило в жар, а Экроланд рассеянно ворошил дрова в камине и, казалось, уже забыл про гостью.

***

Грего пальцем дотронулся до лица и зашипел от боли. Под глазом у него набухал безобразный фиолетовый фингал. Аткас, сидевший напротив, держался руками за живот, в который получил чувствительный пинок.