Братья крови
Шрифт:
– Но, Карл Яковлевич, вы ведь можете сказать, жив ли он?
– На этот вопрос я могу ответить. Да, цел и невредим. Но где находится, не знаю…
– Жаль. Я хочу сказать, жаль, что я не застал князя Сергея. Хотел просить соизволения посетить один из городов, ему подотчетных.
– Можете просить у меня, – пожала плечами Лаура. По всей видимости, моя поездка куда-то в глубинку казалась ей сущим пустяком на фоне обрушившихся в отсутствие князя забот. – Куда вы хотите поехать, Анджей? Где-то открылся новый музей клинкового оружия?
– Музей там давно. Под отрытым небом. Я хочу поехать в Псков. Вы меня очень обяжете, если свяжетесь с тамошним мастером гнезда и предупредите его, что высший Грабовский имеет самые добрые намерения.
Неожиданно они замолчали, избегая смотреть мне в глаза. Повисла тишина. Пауза, достойная величайших актеров от древности до наших дней, затягивалась.
– Прошу прощения… – Я осторожно откашлялся. – Я сказал что-то не то?
– Нет, почему же… – почти равнодушным голосом проговорил Карл Якоб, но я-то видел, как его пальцы вцепились в полу замшевого жакета.
– Тогда я не понимаю…
– В Пскове больше нет мастера, – отрывисто произнесла итальянка.
– И нет больше гнезда, – добавил фон Унгерн.
В моем сердце зародилось нехорошее предчувствие.
– Что же произошло? Нет, если это тайна, то я не настаиваю…
– Это тайна, – сквозь сжатые зубы сказала Лаура. – Но не от вас, Анджей. Вы родились раньше любого из нас, раньше любого из нас испили первую кровь. Возможно, вы что-то подскажете, коль Серж исчез так неожиданно и без предупреждения.
– То есть происшествие в Пскове и отъезд князя не связаны?
– О том, что гнездо в Пскове вырезано подчистую, мне сообщили неделю назад. Князь пропал вскоре после охоты на «зверей», – уже без прежней настороженности пояснил немец.
– Вырезано?
– Да, их уничтожили умело и беспощадно. Семеро кровных братьев погибли, не успев оказать сопротивления. Очень похоже на работу охотников… Но… Я отправил туда одного из своих птенцов с двумя слугами крови. Петруша отлично читает эманации… Хотя, как оказалось, погибли они больше двух месяцев тому назад. Многого не распознать.
Я знал Петра Зленко по прозвищу Злой, мичмана с линкора «Петропавловск». Он почти не уступал Василине в обращении с магией кровных братьев. Если даже он не смог ничего выяснить…
– И что он обнаружил?
– Петруша сумел выяснить одно, – продолжал Карл Якоб. – Никаких магических воздействий, отличных от наших, не было. Только эманации кровных братьев и следы ауры людей. Но это легко объясняется – с ними погибли и слуги крови.
– И никаких иномировых сущностей?
– О чем вы, Анджей? – удивилась Лаура.
– Ну там фейри…
– Фейри?
– Да. В Москве на меня напал бист виллах. А в Киеве в мою квартиру пробрались «красные шапки». Может быть, и здесь что-то подобное?
Фон Унгерн пристально глянул на меня. Он наверняка понял, о чем идет речь. В отличие от Габриели, которая выглядела озадаченной и удивленной.
– Поверьте, Анджей, нам хватает забот и без фейри. Да и существуют ли они? – проговорила итальянка.
– Они существуют, ваша светлость, – вздохнул я.
– Истинно так, – подтвердил мастер Карл. – Но, благодарение Великой Тьме, в этом печальном инциденте не повинны ни бэньши, ни лепреконы. Боюсь, всему виной вражда между гнездами. Возможно, настолько давняя, что все уже и позабыли причину, послужившую ее началом. Но мы отыщем виновных и примерно накажем их.
– Не сомневаюсь, – я поклонился. – А не было ли слышно о какой-то пропаже в Пскове? Ну в человеческих газетах не писали ничего? Или репортаж в новостной передаче по телевидению?
– Нет, – пожал плечами Унгерн. – А должна быть пропажа?
– А я вообще не смотрю новости и не читаю газет, – добавила Лаура. – Со времен октябрьского переворота.
– Да нет, – покачал я головой. – Просто подумалось – там, где есть убийство, нужно искать причину.
– Причина, как по мне, достаточно прозрачна. Охотники нарушили перемирие. Возможно, не северо-западное отделение, а залетные…
– Гастролеры, – подсказала Лаура.
– Зачем это им надо?
– Ох, Анджей, если бы мы знали. Но для охотников убивать кровных братьев без малейшей причины нормально. Они же сплошь и рядом религиозные фанатики. Нас считают средоточием зла под этим небом. Зачем им другая причина?
– Это в Европе, много веков назад, – возразил я. – В России никогда так не было.
– Ну так у российских президентов сейчас евроинтеграция на уме, – едко произнес Карл Якоб. – Как, впрочем, и у ваших. Вот и набираются европейскости. Чего бы хорошего перенимали. То ли дело при Петре Алексеевиче! Мы брали у европейской культуры то, что будет полезно, а всякую пену оставляли им. А теперь?
Мне было удивительно услышать от немца столь грозную отповедь привнесению в российскую жизнь европейских ценностей. Но я не нашелся что возразить, поскольку целиком разделял его мнение.
Попрощавшись, я откланялся. Весь обратный путь до набережной канала размышлял, какие же выводы следует делать из полученных новостей? Гибель псковского гнезда – простая случайность, совпадение, не имеющее ни малейшего отношения к цепи событий, преследующих меня на протяжении прошлого месяца, или следствие проникновение в наш мир фейри? Не их ли называли безумные, заглянувшие в глаза Великой Тьме, «звери» предвестниками чумы? А может быть, мы стоим у истоков нового великого противостояния между кровными братьями и охотниками, которое тянулось с пятнадцатого по семнадцатый век и стоило многих жизней как нам, так и людям?