Чтение онлайн

побудило его целиком посвятцть себя изучению мира животных.

Искренние слова его похожи на исповедь, написанные в последние

годы жизни, они относятся ко времени, когда В. Дуров воспиты¬

вался в военной гимназии.

«У нас, воспитанников, была любимая собачка Жучка, с которой

мы ходили на стрельбу, играли на плацу и кормили ее, уделяя кое-

что из своего казенного стола. Дядька наш завел себе другую соба¬

ку, а нашу как-то обварил кипятком. Мы, воспитанники, в числе

восьми человек, собрались на совет, решили отомстить дядьке и

присудили принадлежавшую ему собаку к смертной казни через

повешение. Кинули между собой жребий, кому привести приговор

в исполнение. Жребий пал на меня.

Подманив предательски собаку к себе и накинув на нее петлю,

я повел ее в сарай. Собака, помахивая хвостом, доверчиво пошла

за мной. Перекинув конец веревки через балку, я стал ее тянуть.

Хрип собаки, какой-то незнакомый мне страх, заставили сильно

биться мое сердце. Холодный пот выступил у меня на лбу. Я чув¬

ствовал, что совершаю что-то необыкновенное, что-то из ряда вон

выходящее. Мысли мои проносились одна за другой. Имел ли я пра¬

во отнимать жизнь, которую не давал? Почему я так волнуюсь, что

скажут товарищи? Я трус? Нет! Но «честь мундира», жребий, это

заставило меня крепче зажать в руке веревку и сильнее тянуть к

низу. Не глядя на собаку, я сделал над собой усилие и сразу потя¬

нул веревку. Тяжесть дрыгающего тела, хрип собаки, сильно бью¬

щееся мое сердце, дрожь всего тела, мысль, что я совершаю преступ¬

ление,—все это заставило мою руку выпустить веревку. Тело упало.

У меня как будто что-то внутри оборвалось.

В этот миг я полюбил умирающую собаку. Первая моя мысль

была скорей прекратить ее страдания, то есть добить. «Бедная! Она

сейчас мучается, скорей, скорей». Я хватаю первый попавшийся

камень и, не глядя, бросаю в собаку. Глухой удар во что-то мягкое,

я с ужасом оборачиваюсь и смотрю на собаку. Полные слез глаза,

с выражением страдания и глубокой тоски, укоризненно, кротко

смотрят на меня, как бы спрашивая: «За что? Что я тебе сделала?»

Ноги мои подкосились, и я упал без чувств. Когда я очнулся, то

уже лежал в нашем лазарете — заболел нервной горячкой. Первое,

что я увидел у подошедшего ко мне фельдшера, это глаза собаки,

страдальческие, укоризненно вопрошающие. Куда бы я ни смотрел,

всюду видел эти тоскливые, печальные глаза.

С тех пор я понял, что и животные, так же как и мы, люди, лю¬

бят, страдают, радуются и наслаждаются. Я понял, что они также

имеют право на жизнь, как и мы.

На мое счастье, камень попал в глину. Собака осталась жива

и потом по-прежнему доверчиво подходила ко мне, помахивая хво¬

стом. Ее ласки еще больше заставляли мучиться мою совесть. С тех

пор со мной случился полный переворот: я ни одного животного не

пропускаю мимо себя без особого внимания и даже уважения.

Я узнал тогда то, чего люди обычно не знают. Человек, царь

земли, в своей гордости не желает снизойти к животному и прину¬

дить себя хоть немного понять их. Между человеком и животным

вечное недоразумение».

Эпизод, происшедший в далеком детстве, не случайно по проше¬

ствии стольких лет пришел Дурову на память. В душе его остался

след на всю жизнь. Придя к мысли, что «между человеком и жи¬

вотным вечное недоразумение», Дуров поставил своей жизненной

задачей устранить его. Владимир Леонидович считал громадным

пробелом в мировой культуре то, что «человек прошел мимо своего

богатства — животного мира». Ведь из множества различных видов

животных человек приблизил к себе только около сорока.

В своем развитии человечество пошло по пути механических

изобретений, уклоняясь от большего, разумного использования воз¬

можностей животного мира. Досадно, говорит Дуров, что прогресс

не осуществлялся параллельно в обоих направлениях, которые вза¬

имно дополняли бы друг друга, это могло бы дать огромный эффект

в «усовершенствовании жизненных удобств человека».

Интересная, верная мысль! Можно лишь дивиться и преклонять¬

ся перед силой ее предвидения. Только но прошествии десятилетий

родилась новая наука — бионика, цель которой применить мудрый

опыт природы, животного мира в техническом прогрессе.

Дуров дает своеобразное толкование случившемуся «недоразу¬

мению». Все это произошло, по его мнению, лишь потому, что много

тысячелетий не существовало науки зоопсихологии. «И вот в эту

молодую науку, в этот будущий грандиозный храм я и хочу вложить

свой кирпичик»,— заключает свою мысль артист цирка, ставший

исследователем.

Каков же этот «кирпичик»?

Прежде всего безболевой метод дрессировки, основанный на глу¬

боком знании психологии животных. Дуров давно приступил к раз¬

работке этого метода, богатый практический опыт, накопленный за

многие годы, стал его основой. Но Владимир Леонидович все более

ощущал необходимость обосновать его теоретически. Теоретический