Братва
Шрифт:
– Сучье вымя этот метрдотель! – не выдержал дальнейшей игры майор. Глаза его из водянистых стали кровяными. – Я ему устрою красивую жизнь! Будет, падло, знать, как за мою голову призы назначать!
– Побереги нервы – вишь, как давление у тебя скачет. Отбросишь, не дай Бог, копыта – куда я твой труп девать буду? Если по частям на свалку, то утомительно...
– Ты! Ты сознаешь, с кем разговариваешь?! – Опер даже задохнулся от возмущения.
– Сознаю. А вот ты – нет. Я тот, кто тебе необходим. Твой выигрышный билет. Зачем связываться с мелкой сошкой вроде мэтра. Ходить на грани палева и постоянно рисковать буйной головушкой? Сотрудничай со мной одним. И риска ноль, и навар будет значительно круче.
– Часть прибыли с пивной и клуба станешь отстегивать? – язвительно усмехнулся майор и уже твердой рукой налил себе бокал до краев.
– Вы хорошо спали, сударь. Потому и не заметили массу последовательных событий. Батя, Хромой, Синица и еще несколько людишек помельче тоже были сони, ну и заснули мертвым сном.
– Как так? – Опер чуть не поперхнулся коньяком и резко отставил бокал. – Неужели...
– В елочку, майор. Начинаешь потихоньку соображать. Я ведь говорил о возможности третьей конкурирующей группы? При твоей помощи она окрепла, ликвидировала конкурентов на рынке проституции и ввела органы в заблуждение... Если это вскроется, коллеги не только погоны, но и голову с тебя снимут.
Опер куда-то растерял всю свою обычную самоуверенность, сидел в кресле мешком с глазами выброшенной на берег рыбы.
– Ты, конечно, записываешь разговор? – спросил он, скользнув взглядом по сторонам, словно собирался увидеть торчащие отовсюду микрофоны.
– Может, да, а может, нет. – Я закурил «родопину» и посмотрел ему прямо в глаза. – Нужно доверять друг другу. В этом главный смысл честного партнерства,
– Чего ты хочешь?
– Дружбы. И готов хорошо ее оплачивать. Помнишь свою прибаутку: будешь и сыт, и пьян, и нос в табаке? – Я вынул из бумажника заранее приготовленную пачку и положил перед Ининым. – Это цена твоей жизни – пять тысяч долларов. Они твои. Мэтра не трогай, он, в общем-то, мужик неплохой. Нервный просто. Каждый месяц будешь получать данную сумму – пока не поссоримся...
– Что от меня требуется? – по-деловому спросил майор.
Пачка «зеленых» уже каким-то незаметным образом исчезла в его карманах.
– Немногое. Думаю, тебе не в тягость делиться со мной оперативной сводкой по городу? А для начала хотелось бы иметь полную информацию по азербайджанской группировке Гарика и Европейско-Азиатской Корпорации, которую она страхует. Кстати, не тешь себя иллюзией, что, если я вдруг исчезну или, к примеру, умру от несварения желудка, ты чего-нибудь этим добьешься. «Пирамида» найдет и тебя, и всех твоих родственников до девятого колена.
– Только давай без запугиваний, Учетчик. Я все понял хорошо.
– Нет. Вижу, что недостаточно хорошо. Учетчика уже пора забыть. Отныне я для тебя – Монах.
Той же мерой
Эпизод первый
Хорошо помня, что подвержены скуке исключительно дураки и плебеи, свое нынешнее паскудное состояние я определил как меланхолию. Звучит значительно благороднее, не ущемляя моего самолюбия.
Постарался разобраться в истоках столь странного спада настроения.
Для активизации мыслительного процесса решил провести данное интеллектуальное исследование в дружеском обществе пятизвездочной «Белой Лошади».
Пить по-черному – в одиночестве – признак деградации, но я легко успокоил себя мыслью, что мое питие всего лишь дегустация лучшего американского виски, направленная не на уход от действительности, а совсем наоборот – попытка проникновения в тайники подсознания, где и формируются человеческие настроения и кризисные состояния. А алкоголь или алкалоиды – тот волшебный «сим-сим», который без особого труда отпирает двери в святая святых этих загадочных тайников.
По крайней мере, это мое глубокое убеждение. Не зря же древние латиняне придумали изречение – ин вино веритас – истина в вине...
После третьей рюмки пришлось признать, что явных причин для меланхолии не обнаруживается. Объективно дела у меня катят в елочку. Фирма моя обросла дочерними предприятиями – кроме ночного стриптиз-клуба «У Мари», бара «Вспомни былое» и собачьего кладбища «Приют для друга», появились двухэтажная гостиница «Кент» на месте бывшего, Дома колхозника и сеть распивочных стеклянных павильонов. Все заведения высокорентабельны. Правда, надо смотреть трезво – основной доход фирме все же приносят девочки Цыпы. Но он обладал редчайшим качеством – несмотря на крутые личные доходы, подбородок не задирал, а по-прежнему работал у меня шофером-телохранителем. Искренне восхищаюсь такими людьми без амбициозно-понтовых завихрений. Но это так, к слову. Лирическое отступление.
Впрочем, нулевое настроение скорее всего объяснялось банально – «капуста» с периодичностью качания маятника вливалась в кассу бесперебойно, а главное – без малейших моих движений. Бизнес налажен от и до. Кайфуй да смейся, ан нет – скука – меланхолия то бишь, сковала мою энергичную натуру посильнее узкоизвестного ментовского изобретения – жестко самозатягивающихся стальных браслетов.
Мысли невольно побрели в философию – вопрос вопросов русского человека: «что делать?» И даже круче – зачем вообще жить без острых ощущений, превращаясь в паразитирующего рантье?
Какие-то завиральные идеи нагло заползают в голову. Блажь.
Взглянул на настенный медико-астрологический календарь. Может, сегодня просто-напросто магнитные бури свирепствуют, сбивая людей с панталыку? Но нет, космос оказался совершенно не при делах.
«Белая Лошадь» обладала мощным энергетическим зарядом. Захотелось что-нибудь совершить. Не выудив из головы ничего стоящего, решил прошвырнугься по улицам родного Екатеринбурга – авось что-то и подвернется. Оружие брать не стал. Ощущая под мышкой пистолет, невольно становишься агрессивно-настороженным, а мне хотелось просто спокойно побродить среди толпы, почувствовать себя таким же заурядно-приземленным, как они. Для разнообразия хотя бы.
Апрельское солнышко ласково уничтожало последние опорные пункты холода, стирая с лица земли уже редкие островки почерневшего снега. Жизнерадостно-беззаботное журчание ручейков по краям тротуара напомнило детство, когда я вырезал из сосновой коры крохотные лодочки и отправлял их в далекое романтичное плавание, наивно веря, что все ручейки обязательно впадают в море. Сейчас-то я понимаю – ни один кораблик желанной цели так и не достиг, не вырвавшись даже за пределы города. Реальность обычно жестока – слишком много непредвиденных заторов и катастроф на пути любой мечты.