Братство
Шрифт:
От мысли, что его оживили, в первый момент стало неуютно. В голову полезли сравнения с зомби из фильмов Джорджа Ромеро. Ну и пусть! Во-первых, ничьих мозгов он есть не собирается, а во-вторых, он снова жив и почти здоров! По крайней мере, мыслит вполне трезво.
На соседней кушетке кряхтел Викинг. Бородатый детина пытался порвать железные цепи, которыми медперсонал намертво приковал его к стальному каркасу кровати. Обрывки эластичных лент висели по бокам — видимо, их Викинг в порыве нежности порвал.
По тумбочке, стоявшей между койками, вальяжно полз таракан, расчищая усами путь среди засохших крошек. Палата, в которую поместили Братьев, была явно не лучшая. А говорили: випы, випы! Вот как меняется отношение к людям, когда они становятся ненужными…
Степан попробовал пошевелить рукой, потом другой. Бесполезно. Лента держала крепко. И как только Викингу удалось ее порвать… Ну и силища!
«Бесперспективняк», — подумал Степан, вспоминая унылое лицо Генриха Карловича. Это слово сейчас как нельзя точно подходило к ситуации, в которую попали Братья.
Маг Шу стоял в дверях, скрестив руки на груди. Он был в обычном воплощении, без салатового отлива, но все равно выглядел непривычно сурово. За его плечами прихорашивалась, любуясь в зеркальце рыжими кудрями, Обломиста.
Увидев, что Братья очухались, а Бюргер с Фантиком даже зашушукались, прикидывая, как слинять из палаты, она дернула Шу за рукав.
— Чего ты ждешь? Вот они, прямо перед тобой! Только прошу, покончи с ними как-нибудь поизобретательнее. Подключи фантазию, выдумай что-нибудь совсем необычное! Ну, пожалуйста, ну хоть разок сделай мне приятное…
Бюргер замолчал и печально вздохнул. Степану показалось, что ариец с морским волком до сих пор ревнуют барышень.
— Шу! — Кушетка Кулио стояла изголовьем к стенке, и шеф не мог видеть Мага. — Слушай, на этот раз я не настроен шутить! Бросай-ка свои заморочки, а то, клянусь: никаких полтах до пятниц! И вообще… уволю без выходного пособия.
Поняв, что угроза на Мага не подействовала, Кулио попытался дотянуться зубами до эластичного ремня, но безрезультатно.
— Это только у меня ощущение, что, пока мы были там, над нашими телами грязно надругивались? — снова подал голос Бюргер. — Уж очень как-то ноет. Ну, побаливает, что ли…
— Где? — поинтересовался Эльф.
Он был примотан к соседней кушетке. Из-за маленького роста ремень обхватывал лишь его ноги. Но для надежности волосы приклеили к изголовью скотчем.
— Какая разница, где у кого побаливает! — гневно вскричал Маньякюр, зыркая глазом туда-сюда. — Теперь уже все равно, Бермудский треугольник мне в попец!
— Да, как раз попец и побаливает, — пробормотал Бюргер, пытаясь подвигать тазом. — Зудит, зараза.
Маг Шу приосанился, вытянул руки и начал делать пассы.
— Чего он там бормочет? — заволновался Кулио, вертя головой. — Маг, вот зуб даю, никаких полтах! Слушай, хорош уже паясничать, в конце-то концов! Приколист… Убьет он нас, как же… Шу?
— Ей-бор ат-ха… тома-сива… клавесина-ригху, — сказал Шу. — Харлач, хацай, наг!
— Неплохо задвинул, — хмыкнул Викинг.
— Хо-цо, хо-ё, — важно изрек Шу и выпустил из пальцев призрачно-сиреневые нити.
Магическая паутина оплела кушетку с Кулио, и от нее сыпанули искры. Степан явственно ощутил знакомый запах озона. Кровать с шефом подбросило вверх и боком ударило о потолок. Хрустнуло. Посыпалась штукатурка, а койка с грохотом рухнула обратно на пол.
Кулио начал было ругаться, но потом вдруг заткнулся и прислушался к ощущениям.
— А что, круто, — выдал он, покрутив усыпанной сухой известкой головой. — Шею не ломит больше. Это у вас тут мануальная терапия такая? Чур, мне добавки.
— Добавки можно, — зловеще пообещала Обломиста. — Артемиус, шарахни его еще пару раз, а потом расплющи бетонной плитой.
— А ты не подсказывай! — вскинулся Маньякюр. — Изменница!
— Ошибаешься, я как раз верная супруга, — улыбнулась Обломиста.
— Ага, а кто мне в избушке глазки строил?
— Врешь, каналья! Сами пришли, бабники.
— Вертихвостки!
— Разберешься с главным, займись пиратом, а, — попросила Обломиста мужа. — К примеру, сожги ему какой-нибудь орган и…
Ее голос потонул в шуме, донесшемся из коридора. Барышня сердито обернулась.
Шу сопел и готовил очередное заклинание. Его брови сомкнулись на переносице, а ноздри раздувались так зловеще, как только могут раздуваться ноздри чернокнижника при исполнении им прямых служебных обязанностей.
— Что случилось? — выкрикнула Обломиста в коридор.
Громыхнуло.
Потеснив Обломисту, в палату влетел перепуганный бес, в котором Степан сразу узнал своего недавнего провожатого — Артура. Тот потрогал ссадину под глазом, дернул пятаком и, затравленно оглядываясь, крикнул:
— Отстань, животное! Я тебе…
Артур исчез, словно его резко выдернули за хвост в коридор.
— Держите бобра! — раздался оттуда чей-то голос. — Ой, блин…
— Куклюмбер? — удивился Викинг.
Обломиста с душераздирающим воплем приняла инфернальный облик и стремглав кинулась в коридор, чуть не вынеся дверь вместе с косяками.
— А о бобре-то они и забыли! — ядовито улыбнулся Самурай. — Не смекнули: а вдруг это настолько умное животное, что может шухер устроить.
— Ладно там шухер, — проворчал Бюргер. — Судя по грохоту, этот хвостатый сейчас весь госпиталь развалит вместе с нами. Я предлагаю…
Что хотел предложить ариец, так и осталось тайной, потому что его кушетка в тот же миг взлетела под потолок и стала кружиться на манер пропеллера. Маг Шу в трансе размахивал руками, и чем быстрее он это делал, тем быстрее носился по комнате привязанный к кровати Бюргер.