Братчина
Шрифт:
— Номер плохо сверстан, — сразу взял быка за рога Сергей Александрович Рыбин, заведующий информационным отделом. — Я бы вот этот материал поставил сюда, а этот туда. — Он с удовольствием несколько раз черканул фломастером по газетной полосе. — Когда я работал в газете «Магаданская правда»... — Он осекся.
— Кем работали? — спросил я.
— Ответственным секретарем. Но это давно было. Сейчас я о другом. Мне позвонили из Белоруссии и сказали, что редактором приложения хотят видеть другого человека. Капризные!
— Белорусы? — удивился я.
— Да, из Союза писателей. Пусть, говорят, будет человек из Москвы.
— Не из Магадана?
— Про Магадан они плохо знают. А у меня есть подходящая кандидатура.
— Ладно, — сказал я, поднимаясь. — Пусть будет другой человек.
— Нет, вы оставайтесь работать! — жестом велел мне сесть на место Сергей Александрович. — Заместителем. А при новом руководстве у вас будет собственное финансирование. В нынешние времена это дорогого стоит.
Я плохо понимал, что такое собственное финансирование, и пожал плечами. Может быть, на должность редактора выпуска и нужно ставить финансиста?
— Нужно, — кивнул Сергей Александрович. — Хорошо, что вы меня поняли. Творческая составляющая целиком ложится на ваши плечи.
Он с сомнением посмотрел на меня. Но я и сам знал, что мои плечи далеки от идеала. У самого Сергея Александровича они были широки.
— Сейчас я вам его представлю. Алексей, заходи! — крикнул он.
Отворилась дверь, и в кабинет вошел человек среднего роста и плотного телосложения. Чем-то он был похож на Чичикова, каким я его себе представлял. Улыбался он тоже вполне по-чичиковски — дружелюбно. Глаза при этом были холодны. Но это как раз понятно. С какой стати им быть теплыми?
— Знакомьтесь: Алексей Павлович Кроликов, кандидат экономических наук, журналист. Ты что издавал?
— Медицинское приложение, — сказал Алексей Павлович.
Голос его был приятен. У Чичикова он всенепременно должен был быть приятным.
— А путеводитель по ресторанам? — спросил Рыбин.
Видимо, он был неплохо знаком с творческим путем своего протеже.
— По ресторанам тоже, — кивнул Кроликов. — Что скажут, то и издадим. У меня профессионалы высшего класса.
«Что за профессионалы? — подумал я. — Кулинары?»
— Наборщики, верстальщики и корректоры, — улыбнулся Алексей Павлович. — Слепят конфетку из любых подручных материалов.
«Лишь бы не из того, во что мы постоянно вступаем, — снова подумал я. — Лучшие конфеты получаются именно из него».
— Это вы решите в рабочем порядке, — взглянул на часы Рыбин. — У меня через пять минут совещание. Ну что, договорились?
— О чем? — взглянул я на него.
— Кроликов главный, вы заместитель. Короче, за чашкой чая разберетесь, кто чем будет заниматься. Свободны!
Он был хороший руководитель, этот Рыбин. Покруче Петрова. Хотя...
Мы с Кроликовым вышли на Старую площадь.
«А в неплохом месте сидит руководство Союзного государства», — подумал я.
— Давай на ты, — сказал Кроликов. — Так проще.
— Давай, — согласился я. — Значит, мы в газете будем редакцией в редакции?
— Будем, — кивнул Кроликов. — И платить я тебе буду больше, чем заместителю в редакции.
— Большая редакция?
— Я, ты, две корреспондентки, верстальщица и корректор. Нормальная редакция.
— А где разместимся?
— Пока вопрос открытый. Если не найду подходящее помещение, придется верстать на квартире у Володи.
— Кто это?
— Второй зам. У него ведь компьютеры, так что сам понимаешь...
Я понял.
— Стало быть, на коленке?
— Что-что?
— Раньше говорили — делать газету на коленке. Но это давно было.
— А что, здорово! Если бы не утвердили название «Лира», так бы наше приложение и называлось — «На коленке».
Мы засмеялись.
6
Володя Козловский жил на Алтуфьевском шоссе, что в противоположном конце Москвы от моего юго-запада.
«Придется поколесить, — почесал я затылок. — Газета в один присест не делается».
Я хоть и не работал в газете, но понимал, что трудностей впереди выше крыши.
Петров, кстати, был не очень доволен, что меня сняли с должности главного.
— Если бы не деньги, ни за что не согласился бы, — сказал он. — Но кто платит, тот девушку и танцует. Откуда взялся этот Кроликов?
— Из кулинарного приложения, — сказал я. — Или медицинского. Говорит, привык делать газету на коленке.
— Ну, пусть делает. Посмотрим, что из этого получится. Ты ведь там остаешься?
— Остаюсь, — кивнул я. Мне тоже нужны были деньги.
В издательстве «Современный литератор» мой переход в газету если и не одобрили, то поняли. Деньги нужны были всем.
— И я куда-нибудь перейду, — сказал Саша Максимов, мой напарник по редакторскому цеху. — Здесь ведь совсем не платят.
Да, в сфере культуры сейчас не платили нигде. Процветали одни певцы-попсисты и некоторые из артистов. Но они культурой и не занимались, щеголяли на эстраде в трусах и без оных.
А мы станем рисовать на коленке.
— Ты увольняться будешь? — спросил Максимов.
— Зачем? — пожал я плечами. — Можно и совмещать.
— А я уволюсь! — махнул он рукой. — С концами!
Решительный парень, не то что я.
И я поехал на квартиру Козловского, где вновь назначенный главный редактор собрал всю нашу редакцию. Кроме самого Кроликова, там были верстальщица и корректорша, девушки лет тридцати, а также хозяин квартиры с женой.