Брат Иуда
Шрифт:
Ученики склонили головы. Андуз заметил вдову, по-прежнему владевшую собой, и рядом с ней сосредоточенного адвоката, как всегда сжимавшего свой портфель.
— Спасибо, — сказал Учитель.
Послышался легкий шепот, и адвокат вышел на середину круга.
— Слова, которые мы только что услышали, — сказал он, — нас глубоко тронули. Мы благодарим вас за такой теплый прием. Я знаю, что вы никогда не забудете Патрика Нолана. Тем не менее мадам Нолан, которая просит прощения за то, что недостаточно хорошо знает ваш язык, хочет преподнести вам подарок…
Он открыл портфель, перебрал документы и вытащил большую фотографию, которую и протянул Учителю.
— Этот портрет, — продолжил он, — по праву займет свое место среди портретов друзей и благодетелей Ашрама, украшающих эти стены…
Учитель поднял высоко над головой фотографию, чтобы все ученики смогли ее увидеть. Леа сжала руку Андуза.
— Он ошибся, — сказала она. — Это не Патрик Нолан.
Окаменевший Андуз превратился в комок нервов.
— Это не Патрик. Я уверена. Очки носил Че. А у Патрика были усы.
— Замолчи, — зашептал он. — Я тебе объясню потом…
— Что ты мне объяснишь? Я вполне в своем уме. Ты нам сам так сказал… Думаешь, я не помню?
— Пожалуйста, замолчи.
К ним обернулись несколько лиц.
— А! Ну нет, — сказала Леа тихо. — Если Фильдар или Блезо…
Она вдруг замолкла. Андуз понял, что она обнаружила истину и это ее потрясло. Тем временем Карл прикреплял портрет к стене. Патрик через очки, казалось, наблюдал за залом печальными глазами. Его правая рука опиралась на костыли. Леа посмотрела на Андуза.
— Но я не могу допустить…
Она сделала движение, чтобы отодвинуть в сторону двух учеников, стоявших перед ней. Андуз ее задержал.
— Вы мошенники! — воскликнула она.
Ее голос затерялся в поднявшемся гаме, поскольку все присутствующие столпились около мадам Нолан, желая пожать ей руку.
— Выйдем, — сказал Андуз. — Ты должна меня выслушать.
Он вытолкнул ее в пустой вестибюль. От ярости он стал заикаться.
— Ты спятила?.. Патрик или его брат, какая разница?
Молодой инспектор появился на пороге вестибюля и закурил сигарету. Андуз хотел увести Леа подальше. Она принялась отбиваться:
— Отпусти меня… и постарайся говорить откровенно… Это чей портрет?
— Патрика.
— Тогда почему ты хотел нас заставить поверить, что Патриком зовут другого?
— Из-за наследства. Если Патрик умрет первым, то его состояние перейдет к брату. Но если он умрет последним, то наследником становится Учитель… И к несчастью, он умер первым… Чуть раньше! Но условия завещания все же остаются в силе.
— Идиотизм, — сказала она. — Тебе следовало подумать, что…
Она сдавила руками уши, стиснула лицо пальцами, как бы борясь с невыносимой болью.
— Нас было четыре свидетеля, Поль!
— Но никто из вас не знал в лицо братьев Нолан. Кроме меня. Вы не могли отличить Патрика от Че, ведь он не носил обручального кольца. Меня охватило возбуждение… я действовал на благо общины. Когда приехали жандармы, все уже давно закончилось. Они записали наши свидетельские показания.
— Но послушай… они же изъяли документы обоих погибших, их паспорта с фотографиями!
— Ну и что? Они же не собирались устраивать вам перекрестный допрос, предъявив фотографии!.. Пять человек утверждали, что Че скончался раньше Патрика. Разве этого недостаточно?
— Нет! — упорствовала Леа. — Нет. Этого недостаточно.
Инспектор наблюдал за ними издалека.
— Прошу тебя, — сказал Андуз. — Подумай. Мы не обездолим мадам Нолан. Она богата.
— Ты нам солгал, — продолжила Леа. — Мы не могли догадаться, кто из них был инвалидом. Но достаточно, чтобы один из нас совершенно без злого умысла в разговоре упомянул о какой-нибудь детали, как истина стала бы очевидной… Ты знал, что мадам Нолан собиралась приехать?
— Да.
— И ты знал, что она начнет задавать нам вопросы?
— Да… Она или ее адвокат.
— Вот именно. И если бы Ван ден Брук или Блезо сказали, что тот, кто с усами, пытался что-то произнести, или же чтобы Фильдар рассказал, как он стал на колени перед ним…
Андуз молчал. Он больше не мог воспрепятствовать мрачной работе мысли Леа, идущей к логическому концу.
— Они умерли, — прошептала она. — А я? Если бы я присутствовала при агонии Че, если бы видела то, что видели другие, я тоже умерла бы, не так ли?.. Это ты… Да, это ты… Я теперь хорошо понимаю… Но вы чудовища. Ты и твой Букужьян. Вы чудовища!
Она повысила голос, и инспектор, охваченный любопытством, переступил через порог.
— Пойдем в парк, — сказал Андуз.
Он протянул руку. Она отшатнулась.
— Не прикасайся ко мне. Он был в курсе, да?
— Нет. Клянусь, что нет.
— Значит, ты его обманул! Надо же, как ты любишь деньги!.. Ашрам распался, твой Учитель предан… может, его даже арестуют… и все это из-за гнусной корысти. Знаешь, кто ты?.. Ну…
Он схватил ее за горло.
— Нет! — крикнул он. — Только не это! Неправда. Я не виновен, Леа. Я ничего не замышлял. Все произошло помимо моей воли.
— Эй! Вы там!
Инспектор устремился вперед. Андуз отпустил девушку, она упала на колени. Она задыхалась, но ей еще хватило сил крикнуть: «Будь ты проклят! Проклят!»
Андуз пустился бежать, обогнул дом, увидел бывший гараж, устремился туда, закрыл дверь на ключ. Он запыхался. Выиграть время! Прийти в себя! Кто-то застучал кулаком в дверь.
— Андуз!.. Откройте!.. Откройте!..
Андуз оглянулся кругом. Он пропал. С потолка свисал канат. Еще одна примета. Последняя. Учитель говорил правду. Столько примет вокруг, а он ничего не понял. Он принес стремянку, сделал скользящую петлю.