Чтение онлайн

— Садись… — сказал он ей негромко, и все поняли, к кому это относится.

Люба беспомощно посмотрела на свою хозяйку. Серафима сделала паузу… Люба была самой перспективной из ее девочек. Рано или поздно ее пришлось бы потерять. Есть куда более привлекательные и могущественные конторы, где в конце концов подобные ей оказываются… Или находят богатеньких и крутых покровителей вроде этого Альчи… Или их находят разорившиеся неудачники из-за океана. Но все равно, лучше поздно, чем рано. На этой телке еще можно неплохо заработать.

Она склонилась к окошку машины.

— Знаешь, касатик, сколько это будет стоить?

— Три года тюрьмы за преступное вовлечение несовершеннолетней в проституцию, — сказал он. — Это при хорошем раскладе. И за хорошие деньги.

— Да? — хмыкнула она. — А ты никак собрался её удочерить? — И вдруг навзрыд завопила на всю улицу: — Ты хоть знаешь, что у нее нет родителей! Что я ей как мать — и одеваю, и кормлю, и пою, а ты на халяву захотел, да?! — Голос Серафимы дрогнул, по щекам неудержимо заструились слёзы.

Вокруг начали останавливаться любопытные.

Актриса, поморщился Седов. Видать, не впервой устраивать скандалы.

Он выбрался из машины. Оглядел собравшихся граждан. Пожалуй, они скорее посочувствуют этой несчастной, чем холеному господину. Поэтому не стоит ждать, пока нарисуются менты.

— Что там случилось-то? — спрашивали прохожие.

— У матери дочку хотят отнять, — прошамкала одна старушенция, торгующая сигаретами. — Алименты, вишь, не хочет платить. Все мало ему.

— Совсем обнаглели… Средь бела дня! — охотно и радостно стали возмущаться окружающие. Наверно, давно не было повода, подумал он.

— Садись! — Он открыл перед Любой дверцу машины. Это единственное, что ему оставалось. Пусть сама продемонстрирует общественности, что делает это по доброй воле.

— Не садись, доченька, — сказала ей всёта же старушенция. — Мать есть мать, какая бы ни была. А от мужиков один грех. Хоть он тебе и отец. Или не отец?

— Чужой дядя, — сказал Седов, закрывая за девушкой дверцу машины.

Серафима бессильно стукнула кулаком по капоту.

— Всё Андрею твоему скажу! — пригрозила она Любе. И ещё раз ударила кулаком по багажнику отъезжающего «форда».

Что дальше? — спросил себя Седов, едва они выехали из собравшейся толпы. Куда ее везти? Похитил несовершеннолетнюю проститутку, поставил под угрозу собственную репутацию… Что дальше? Везти ее к себе на Рублевское шоссе, куда вскоре заявится Ирина, не дождавшаяся его возле «Аэропорта»?

Единственное, что он сейчас отчетливо сознавал, — по-другому он никак не мог. Все это вполне в его характере. И потому будь что будет. Не в первый раз.

— У тебя паспорт с собой? — спросил он, взглянув на неё в зеркальце заднего обзора. Она забилась в угол, откуда испуганно поглядывала на него.

— Нет, — сказала она. — Мой паспорт у Серафимы Петровны. А куда мы сейчас едем?

— Спроси чего полегче, — пожал он плечами. — Тебе не все ли равно? Куда глаза глядят, например… У тебя сейчас куда глаза глядят?

— В тарелку, — улыбнулась она.

— Ах, да! — вспомнил он. — Гостеприимные хозяева вас даже не накормили.

Улыбка у нее детская. Замечательная улыбка. Никогда бы не подумал, зная, чем она занимается.

— И давно ты у Серафимы? — спросил он, не зная, как об этом спросить по-другому.

— Второй месяц уже… Вам это не нравится? — Она передала мяч на его сторону.

— Не нравится мне, что ты со мной на «вы», — усмехнулся он и снова посмотрел на нее в зеркальце.

— Я привыкну, — тихо сказала она. — Только не обижайтесь. Вы же намного старше. Старше даже моего отца.

— Ты когда-нибудь пела? — спросил он.

— В детстве. Я все время пела, а на меня за это ругались.

— Попробуем вернуться в детство, — сказал Седов.

Следователь по особо важным делам Московской городской прокуратуры Виктор Петрович Чурилин приехал на место убийства Кирилла Парфенова только на третий день, после того как попал в больницу с приступом аппендицита его заместитель Женя Скворцов, которому он поручил это дело. Верный висяк, думал Виктор Петрович, поднимаясь в лифте на четвертый этаж. Я эти висяки нутром чую. Ведь кто такой Парфенов для опытного киллера? Плановик на Метрострое. Значит, косят под что-нибудь бытовое. Загружают следователей, которые и так завалены такого рода мелочевкой, отвлекая от перспективных дел.

Он скептически осмотрел лестничную площадку, где это произошло. Конечно, уходя от нас на операционный стол, Скворцов все сделал грамотно. Но не более того. Бывают следы, которые поначалу ни о чём не говорят. Киллер попался, судя по всему, грамотный. И хладнокровный, что указывает на его профессионализм.

В чём мог провиниться плановик Метростроя и перед кем? Перед начальством, перед женой… Перед кем ещё? Женя такие вопросы перед собой, похоже, не ставил… И соседи ничего такого за погибшим не замечали. Правда, говорили, будто у него перед гибелью, после того как он на новую квартиру недавно переехал, появились кое-какие деньжата. Ну там японский телевизор приобрел, видак, стальную дверь поставил… Дверь всем видна, а телевизор с видаком не дают окружающим спать. Парфенов с супругой пристрастились смотреть по ночам разного рода душераздирающие фильмы. Дело хозяйское, хотя с точки зрения соседей и предосудительное.

Но за это как будто сегодня не убивают. Другое дело — не дают спать по ночам. Он, Чурилин, за это убил бы. И вяжите меня, люди добрые. Хоть в КПЗ отосплюсь…

Но соседи Парфенова явно не похожи на шизофреников. Не давали спать, да, но если громко постучать в стенку, всегда делали потише. Словом, отпадает и это… Тогда что?

Жена Парфенова, пожилая, полная женщина с заплаканным лицом, что, кстати, не вяжется с предположением, будто она заказала неверного супруга, была несловоохотлива. Дочь Галя, приехавшая на похороны отца из Питера, где жила после замужества, мало что знала. Но с ней хотя бы приятно было потолковать. И вообще, что есть несомненно положительного в его профессии, так это возможность сколь угодно долго беседовать с привлекательной молодой женщиной, в чем она не смеет отказать. Даже, как сейчас, в присутствии ее матери, чье имя-отчество он запамятовал, а переспросить неудобно…