Чтение онлайн

– И обо всем этом вы говорили детям с кафедры?

– Говорил.

– Но ведь в хрестоматии написано иначе…

– И при этом лживо. Лживо. В хрестоматии много искажений. Я знаю правду по документам…

– Ни документы подобного рода, ни учителя вроде вас нам не нужны. Вы на пенсии?

– Да. С правом преподавания.

– Я лишаю вас этого права. Вам придется покинуть школу.

– Придется так придется…

– Немедленно!

Иноченциу Кокуз повернул свое лицо к нам.

Это было старое, морщинистое лицо с большим крючковатым носом. За очками влажно поблескивали глаза.

– Прощайте, дети! Растите здоровыми и помните – книгу надо читать не так, как написано, а так, как я вас учил.

– Расходитесь по домам! – прикрикнул на нас инспектор Параскив И. Параскив. – Мы пришлем вам другого учителя. Может, Брагадиру…

Мы вышли из школы. Нас обогнал Ипоченциу Кокуз. Мы сдернули с головы кэчулы. Он еще раз окинул нас взглядом. Тоже приподнял кэчулу. И сказал совсем тихо:

– Правду ищите в книгах, правду. Книги, бывает, тоже лгут. И довольно часто. Научитесь отличать хорошие книги от плохих…

Известие о возвращении Брагадиру обрадовало нас. Мы встретили его криками «ура». Наш старый учитель был растроган.

Внимательно посмотрел на каждого. Не забыл и меня. Я сидел на последней скамье.

– Ну а ты, Дарие, читал что-нибудь в мое отсутствие?

– Мне нечего было читать, господин учитель.

– Заходи ко мне.

Теперь я каждый день захожу к учителю. И каждый раз он дает мне книгу. Я прочитываю ее, возвращаю и беру новую. Он вызывает меня к доске, дает решать примеры. Я решаю – складываю, делю, умножаю. Получаю ответ…

С первой скамьи раздается громкий хохот. Хохочет Митикэ, сын Томы Окы.

– Ты чего смеешься, Митикэ? – спрашивает учитель.

– Гляньте, господин учитель, какие у Дарие сапоги…

– Садись на место, Дарие.

Я иду на место. Вслед за Митикэ смеются надо мной и другие…

Учитель вызывает к доске Митикэ Окы.

– Так что же, говоришь, тебя рассмешило?

– Сапоги Дарие. Он в отцовских пришел…

Это правда. Выпал снег, и мне пришлось надеть отцовы сапоги, он носил их еще когда служил в кавалерии. Мне они были очень велики. Доходили до паха. Я с трудом их поднимал, натирая кожу в паху до крови. Голенищами. В школу надевал что придется. Зипун мой продрался на локтях, дыры залатать было некому. Сползала на уши старая кэчула, которую я разыскал на чердаке.

Стало быть, Митикэ смеялся над моими сапогами!.. Учителя это привело в бешенство. Никогда раньше я не видел его таким свирепым. Послушал он, как мямлит у доски сын корчмаря. Тот ни на один вопрос не мог толком ответить… А ведь пригож лицом, ноготки подстрижены, ботиночки в самый раз по ноге, костюмчик в городе на заказ пошит.

Ударил учитель Митикэ по ладоням. А тому все еще смешно. Так и смеялся, пока от боли не заревел… Учитель стегал его так, что розги ломались. Редко брался Брагадиру за розги, только если из терпения выведешь. Но уж тогда – держись! Легко не отделаешься… Только мы не очень-то боялись. К побоям привычные – дома нам то от родителей влетало, то от старших братьев и сестер, – словом, кому под руку попадешь. Провинностей у нас всегда хоть отбавляй, тут и спору нет. До прихода учителя мы толкались, таскали друг дружку за волосы, обтирали зипунами со стен известку. Тыкали кулаками в зубы, в нос до первой крови. Брагадиру наказывал нас по очереди: сегодня одного, завтра другого… И у него было на это право. У Фусулана такого права не было. Тот взъедался ни с того ни с сего.

– Митикэ, скажи сегодня сестре, чтоб вечером к воротам выходила.

– Илиуш, что твоя мамка поделывает? Все еще вдовеет? Я бы не прочь стать на одну ночь твоим отцом.

И этот Дуду Фусулан – учитель! И власти присылают его нас просвещать – нас, детей. Вот бы кого за волосы потаскать!

Таким же разодетым, как Митикэ, ходит и сын Букура, владельца пристанционной корчмы. Учитель там иногда обедает вместе с доктором Ганчу и другими господами из нашего села. Умом Мику Букур не взял. Учитель посадил рядом с ним меня. И разрешил подсказывать Мику, помогать ему хоть как-нибудь ответить урок. За это я получаю каждую неделю по баранке. А это уже большое подспорье – получать раз в неделю баранку…

Звонок. Перемена. Зима в самом разгаре. Мы выбегаем во двор. Утром ушли из дому не евши. И теперь каждый извлекает из сумки то, что принес с собой. Кто кусок мамалыги, испеченной на угольях, кто вареные кукурузные зерна. В классе, который теперь уже не кажется мне таким огромным, нас больше восьмидесяти – по десять-двенадцать человек на скамье. Из восьмидесяти только двое на переменках достают из сумки или из-за пазухи по куску хлеба. Один из них – Кэрэбаш. Кэрэбаши – богачи, у них много земли, овец, волов, коров. Из всех мальчишек нашего класса один Никулае Кэрэбаш приходит в школу с хлебом. Каждый день…

Кроме него, носит в школу хлеб еще одна девочка – дочь механика Ницу, который живет возле реки и имеет собственную молотилку. Дочку его зовут Орзу Маргарета. Она единственная из всех девчонок класса всегда ходит обутая. Да. Обутая, в городских платьях, причесанная, в синем платочке и с кожаным портфелем. У Орзу Маргареты голубые глаза и губки бантиком. Мать у нее немка, Ницу ее из-за границы привез. А хлеб она ест белый-белый, как снег.

Мы толпимся возле них и смотрим, как они объедаются хлебом!.. При виде хлеба у нас текут слюнки.

В нашем доме хлеба не замешивают и не пекут уже с осени.

Я слышу жалобный голосок Кэлина-младшего, сына Чучумиша.

– Кэрэбаш, а Кэрэбаш, дай хоть крошечку!

– С какой стати?

Петричика, дочь лесного сторожа, тоже просит:

– Маргарета, а Маргарета, дай кусочек хлебца!

– А у тебя своих родителей, что ли, нет? С чего это я вдруг кормить тебя буду?

Крошка хлеба… Кусочек хлебца…

Отец задержался в селе. Пошел купить табаку и застрял. Мы поели без него, легли, дремлем.

Горит лампа. Чуть мерцает огонек. Я слышу, как отец вошел в комнату. Вижу, как подымается с постели мать, дает ему поесть.

Отец говорит:

– Учитель хочет, чтобы мы послали Дарие в городскую школу. Обещал достать денег на дорогу. Из нашего Дарие может офицер выйти…

Я высовываю голову из-под одеяла и спрашиваю:

– Почему обязательно офицер?

– Потому что за ту школу, куда учитель тебя определить хочет, платить ничего не надо. Сдаешь экзамены, и если все сдашь, то останешься учиться на казенный счет, пока не выйдешь офицером. И там уж будешь получать жалованье. А в другую школу мы не можем тебя послать. На какие деньги?..