Боруэлла
Шрифт:
— А что это вы тут делаете? А? — вдруг сказал кто-то громким басом. Все, кроме меня, подпрыгнули от неожиданности. И кроме Вадика, он просто рот от удивления открыл. Так что пока Аня подпрыгивала, я разглядывала милиционера, который появился неизвестно откуда, а точнее — из-за угла.
— А что это вы так поздно гуляете? Предъявите документы! — решительно сказала я милиционеру.
Милиционер потянулся рукой к нагрудному карману, после чего раскрыл перед моим носом удостоверение.
— Как интересно, — сказала я, разглядывая фотографию. — А вот печать — это вы чем рисовали?
Вадик сдержано хихикнул, а милиционер кашлянул, убрал удостоверение и обратился к Ане, как к старшей:
— Что за поздние прогулки? Родители знают?
— Дяденька, — жалостливо сказала Аня (похоже, не первый раз с милиционерами разговаривает). — Нам срочно надо. Очень. Нам… к ветеринару… вот его, — и выволокла из рюкзака за шкирку Шурика, — Посмотрите — животик вспух, мучается животное.
Шурик неопределённо мяукнул, покорно показывая милиции откормленное пузико. Милиционер кивнул, Аня засунула Шурика обратно в рюкзак.
— Усыпить? — деловито поинтересовался милиционер.
— Вылечить, — укоризненно сказала Аня.
Не зря мы брали Шурика. И Аню тоже не зря.
— Ребята, сейчас, подождите, я машину вызову, — пристыжено сказал милиционер. — Свозим вашего зверя.
Этого ещё не хватало!
— Не надо, мы с родителями, — сказала я. И крикнула как будто издалека голосом Бориной мамы в состоянии лёгкой истерики: «Тоня, Соня, Коля! Вы с кем там разговариваете? Давайте побыстрее, сейчас поедем уже! Ветеринару позвонили, он ждёт!» И воспроизвела звук, как будто дверца машины хлопает. Десять раз подряд.
— Ну что же, — пожал плечами милиционер. — Здоровья зверю вашему. Бегите, — и добавил совершенно непонятное. — Береги сестёр, Коля…
— Угу, — кивнул Вадик, и мы побежали. Мнимый больной в рюкзаке, подпрыгивая, недовольно мявкал. Прислушиваться, что же он имеет в виду, мне не очень хотелось. Да я и так догадывалась.
По пути мы трижды повторили уже отработанную историю с больным животиком Шурика, на милицию и одного добровольца это действовало безотказно. Шурик довольно выпячивал живот, пару раз даже мурлыкнул. Пришлось сказать, что бредит…
— Вон, третье справа… Это окно. Стучи туда, — сказал Вадик, от нетерпения приплясывая на месте.
— Не прыгай, — недовольно сказала Аня. — А то я нервничать начинаю.
— Извини, — сказал Вадик и принялся грызть ноготь. Потом он подёргал меня за рукав и нерешительно попросил. — Только ты не пугай её сильно… ладно?
— Естественно, — заверила его я. — Уж лучше пусть рисует, чем заикается.
— Это точно, — вздохнул Вадик, уселся на траву и стал гладить рукой рюкзак, в котором спокойно спал уставший от путешествия Шурик.
Приступаем к делу! Мы сидели в кустах, поэтому можно не волноваться — нас никто не заметит. А если и заметит, то не догадается… Я сосредоточилась и в районе того окна, где живёт Вика, изобразила стук по стеклу. Подождала. Никаких результатов!
— Ой-ой-ой… — сказал Вадик.
Я изобразила звук погромче. Подождала пять минут. Нет, эта юная танцовщица, похоже, спит мертвецким сном!
— Ой-ой-ой-ой… — снова сказал Вадик.
Делать ничего не оставалось, и я изобразила звук разбившегося стекла. В окне тут же появился лохматый мужчина в майке…
— Ой-ой-ой-ой-ой… — сказал Вадик. — Я подъезды перепутал…
«Умники, — язвительным тоном сказал включившийся пояс, которому, похоже, надоело дуться. — И умницы… Меня спросить не догадались. Я же тут тысячу раз был!»
«Это когда?» — поинтересовалась я.
«Я же переходящий трофей», — грустно сказал пояс и снова замолчал. Снова обиделся, что ли? Надо же, какая вещь обидчивая. А сначала ведь казался таким неуязвимым!
…Вика проснулась сразу. Когда она появилась в окне, сонная и ничего не понимающая, Вадик облегчённо вздохнул.
— Отыскали, — тихо сказал он. Я посмотрела на Вадика и приложила палец к губам. Вадик кивнул. На всякий случай с таким же предложением я обратилась и к Ане. Аня не кивнула, а показала язык. Что же, тоже сойдёт. Главное, чтобы молчала.
Потому что нельзя отвлекать человека в тот момент, когда он становится звездой! Ну, пусть не звездой, а звёздочками… «Звёздный голос» у меня получился на славу. Он был серебряным, рассыпающимся и звенящим. Он у них и правда такой. Во всяком случае, Вика сразу поняла, что это звёзды — потому что смотрела вверх. Что же, время общения настало. Вперёд!
— Здравствуй, маленькая танцовщица… здравствуй… здравствуй… — сказали звёзды.
— Здравствуйте, — тихо сказала Вика. — А вы кто?
— Мы звёзды… звёзды… звёзды… — сказали звёзды. Надо же! Всё-таки не признала звёздного голоса!
— Здравствуйте, звёзды, — сказала Вика и приложила ладонь к стеклу. — А я вас ждала…
Хорошенький поворот событий… Что же, придётся менять сценарий.
— Мы не могли прийти раньше… не могли… не могли… — грустно сказали звёзды.
— Но вы пришли, — с тихой радостью сказала Вика.
— Конечно, пришли… пришли… пришли… — сказали звёзды.
— А почему вы назвали меня маленькой танцовщицей? — спросила Вика.
Хороший вопрос! С этого надо было начинать!
— Нам нравится, как ты танцуешь… как танцуешь… танцуешь… — радостно, наперебой заголосили звёзды. — Очень нравится… безумно нравится… Но в последнее время мы не видим, как ты танцуешь… не видим… совсем не видим…
— Но я же танцую… дома… иногда? — осторожно сказала Вика
Дома танцует. Надо было такое придумать! Ох уж мне эти девчонки… И что теперь мне говорить? Она же мне весь номер срывает! Хотя…