Чтение онлайн

Рыбачья лодка быстро свезла их на берег.

VI. В родном гнезде

В те времена якобитов и папистов, которые пытались тайно высадиться на английский берег, хватали и отправляли в тюрьму. Той же участи подверглись бы и пассажиры, высадившиеся в Ньюгавене, если бы им не удалось обмануть бдительность береговой стражи. Но Вальтер Кросби и отец Джонсон не в первый раз совершали такой переезд и знали, как нужно действовать в таких случаях.

Они продвигались вперед лишь тогда, когда впереди нельзя было подозревать присутствия врагов. Не останавливались они и в гостиницах, не наведя предварительно подробных справок об их хозяевах.

В Ньюгавене жил некто Марк Вистон, на которого путники могли смело положиться. Они сразу направились к его дому, который находился в верхней части города и, предложив крупную награду, уговорили его отвезти их в закрытой повозке в дом некоего мистера Моксаля, близ Льюиса.

Моксаль был католик и якобит. Не будучи знакомы с ним лично, Вальтер Кросби и отец Джонсон были, однако, вполне уверены, что он окажет им самое радушное гостеприимство и поможет продолжать путь дальше.

И они не обманулись в своих ожиданиях.

После завтрака путники двинулись в карете по довольно дикой местности, покрытой лесом, в Вакехерсил Плэс – старинное красивое здание, принадлежащее паписту сэру Никласу Кольпеннеру, крепко державшему сторону короля Иакова.

Сэр Никлас с удовольствием воспользовался случаем оказать услугу родственнице полковника Тильдеслея, так как ему было известно о благосклонности к ней королевы, которой она пользовалась в Сен-Жермене.

Он принял все меры для того, чтобы облегчить поездку Беатрисы в Ланкашир, дал ей и ее спутникам лошадей и посоветовал им ехать к мистеру Понсонби, который, со своей стороны, даст им возможность ехать дальше.

Действительно, мистер Понсонби принял путников с распростертыми объятиями и доставил их к одному из своих приятелей в Беркшире, который, в свою очередь, отвез их в Нортамптон.

Спать путникам приходилось очень недолго, и все удивлялись, как Беатриса могла не чувствовать усталости.

Бодрость духа не покидала ее, и она беспрестанно торопила путников, советуя им не обращать на нее внимания.

На шестой день после отъезда из Ньюгавена они достигли Манчестера и остановились в гостинице «Бычья Голова». Здесь Беатриса узнала, что ее отец умер. Он скончался в тот самый день, когда она выехала из Сен-Жермена, и был похоронен в Престоне в церкви св. Иоанна.

Это известие поразило ее. Она только и поддерживала себя надеждой снова увидеть отца. Теперь же, когда оправдались ее опасения, силы покинули ее. Сначала ей казалось, что она не в состоянии будет ехать дальше, но потом она уступила мягким настояниям Вальтера и отца Джонсона и решила сделать последнее усилие и добраться до Майерскофа, которому теперь предстояло стать ее домом. Она с трудом садилась на лошадь, но по мере того, как всадники приближались к месту назначения, ей становилось лучше.

Спутники, видя такую перемену, едва верили своим глазам. Она не жаловалась во время путешествия, но была вся поглощена мрачными мыслями.

Ночью путники прибыли в Престон. Первым делом Беатриса отправилась на могилу отца. Помолившись и поплакав, она почувствовала большое облегчение.

С облегченным сердцем направилась она дальше в Майерскоф. Отец Джонсон отправился туда заранее, чтобы предупредить о ее прибытии полковника Тильдеслея.

Сначала она ехала молча, но по мере того, как бежала дорога, завязывалась и беседа.

– Я чувствую, что я дурно обошлась с вами, Вальтер, так сильно предавшись своему горю. Простите меня, – начала Беатриса.

– Я сильно страдал за вас, Беатриса, – отвечал он. – И если я не решался утешать вас, то потому, что чувствовал себя совершенно неспособным на это. Судя по всему тому, что мне приходилось слышать, я почти уверен, что вы никогда уже не увидите вашего отца. Но, конечно, я не мог сказать вам этого.

– Благодарю вас за вашу осторожность. Если бы я знала, что приеду слишком поздно, я, может быть, и не поехала бы и таким образом не исполнила бы своего долга.

– Ради вашего спокойствия вам, по-моему, лучше было бы возвратиться обратно, – промолвил Вальтер.

– А знаете, у меня было много дурных примет во время пути, и я боюсь, что мы уже не можем надеяться на былое счастье. Будущее представляется мне в мрачном свете. Здесь, в Ланкашире, составляется огромный заговор против правительства, и дело, конечно, должно кончиться гибелью лучших семей.:

– Я не согласен с вами, – возразил он, – и думаю, что кое в чем этот заговор будет очень удачен. Что же остается католикам, как не поднять восстание? Преследования, которым они подвергаются, становятся невыносимыми.

– Я знаю это, – воскликнула она. – Но в то же время я чувствую, что восстание будет роковым для нас, для нашего дела, для нашей религии. Протестантская партия сильнее нас, и она должна восторжествовать. Во время нашего пути я всесторонне изучала положение и пришла именно к такому заключению. Боюсь, что, несмотря на все наши усилия, наш добрый король Иаков не вернется на трон. Я почти уверена, что не будет восстановлена и наша религия.

– Не нужно ни в чем отчаиваться, – попробовал утешить ее Вальтер. – По моим соображениям, король Иаков вернется сюда через несколько месяцев, а затем свершится и все остальное.

– Да помогут нам небеса! – пылко воскликнула Беатриса. – Но я не могу питать таких надежд. Как бы мне хотелось повидать опять королеву. Мне кажется, что я рассталась с ней уже давным-давно.

– Если у вас такое желание, то вы можете ведь и вернуться в Сен-Жермен, – заметил Вальтер. – Я уверен, ее величество будет очень рада увидеть вас.

– Может быть, я действительно и уеду обратно, – ответила Беатриса. – Посмотрим.

В это время сквозь просеку парка показался Майерскоф. Беатриса остановила лошадь и стала смотреть на него.