Борьба за счастье

Боль.

Она разрывает всё тело на мельчайшие кусочки.

Потеря близкого человека…

Эта потеря не даёт спокойно спать ночами. В ней нет ничего светлого. Нет ни грамма света во всей этой темноте.

Куда идти? Что делать? А нужно ли это?

Ужасные картины вновь и вновь проносятся в моих снах. Я просыпаюсь от собственных криков.

Прошло уже несколько месяцев с того происшествия, но кошмары только усиливаются с каждым прожитым днём. Друзья не пытаются меня успокоить или как-то развеселить. За это я очень им благодарна.

Они обсуждают скорые экзамены и поступление в ВУЗ. Наверное, вы подумаете, что они плохие друзья, раз не успокаивают меня. Смерть мамы стала для меня ударом. Не знаю, как бы я справилась со своим горем, если бы не они — Камилла и Денис. Двое не похожих друг на друга дорогих мне людей.

Они всегда рядом. Даже когда этого и не нужно. Например, сейчас. Они сидят в моей комнате и спорят нужна ли марганцовка в каком-то там зелье или нет. Наша умница Камилла утверждает, что нет. Она «ликвидирует все полезные свойства». Денис же настаивает на её лечебном свойстве и что «она просто необходима».

Я же думаю об одном человеке. О моей маме. Она приходила ко мне в конце прошлого года. Говорила, что я не виновата. А мне бы всего лишь ещё раз её увидеть…

Слёзы. Они стали такой обыденностью для меня. Боль разлуки и скорбь сделали своё дело. Слёзы ручьём полились из моих глаз. Камилла среагировала первой. Она просто обняла меня и прижала к себе.

Камилла. Вот кто действительно пострадал от действий моего сумасшедшего предка. Мы ведь так и не выяснили, что он с ней сделал. Бедняжка отрастила чёлку, скрывая ото всех результат какого-то эксперимента.

Я хотела ей как-то помочь, но всё безрезультатно. Она пробовала свои силы. Позже всё же поддалась на уговоры родителей и пошла к специалистам. С ней очень долго разговаривали различные психологи, но, как говорила сама Камилла — её психика пострадала меньше, чем внешность. Теперь ей приходится скрывать ото всех результат экспериментов на её мозге.

— Вот видишь! — возмутилась Камилла, поглаживая меня по голове. — Даже она против марганцовки!

— Знаешь, это подло — использовать горе подруги ради победы в каком-то споре. — возразил ей Денис.

Их перепалки успокаивают меня больше всего. И они это знают. Они — дают мне понять, что я не одна. Друзья меня не оставят одну даже когда я этого хочу.

Тот вечер закончился за горячим кофе и просмотром фильма. Денис протащил небольшой проектор. Мы с Камиллой легли на кровать, а Денис — рядом на полу. Включили проектор и направили его на потолок. Закрыли окно шторами и вуаля! Ничем не отличить от кинотеатра.

На протяжении нескольких месяцев меня мучили кошмары, в которых мой биологический отец убивает мою мать и всех моих друзей, а я ничего сделать не могу. Не знаю зачем и как я оказалась в запрещённой секции нашей академической библиотеки.

Когда мама погибла меня должны были забрать социальные службы или службы опеки. Но директор взял опеку надо мной, поэтому он и являлся моим официальным опекуном все эти месяцы. Его тесное знакомство с моей мамой я узнала случайно. Этим в карман приличную сумму, там презент и документы уже были оформлены. Мистер Джонс всячески пытался мне помочь. Вот только его помощи мне ещё и не хватало!

Экзамены были успешно сданы осталось только поступить в ВУЗ. До нашего отъезда оставалось несколько дней. Камилла уехала к своим родным, а Денис пообещал, что останется со мной. До сих пор я задаюсь вопросом: почему он остался со мной? Почему всегда рядом и пытается помочь? Всё дело в том, что мы лучшие друзья или тут что-то намного глубже? Более сильные чувства? Он всегда был рядом, он пытался всячески со мной связаться, когда я сбежала. Он искал меня.

Я споткнулась о книжный стеллаж. Боль отрезвила, и я осмотрелась. Что я тут делаю? А главное — как попала в закрытую секцию? Сюда даже не всех преподавателей пускают!

Ноги уверенно повели меня дальше, лавируя между стеллажами. Они привели меня в дальнюю часть библиотеки. Эти книги ничем не отличались от тех, что стояли в обычной академической секции библиотеки. Что же в них такого?

Я задрала голову, явно что-то высматривая. Рука сама потянулась и вытащила тоненький фолиант. На вид ему более трёх сотен лет. Очень ветхий. Главное — никак его не испортить!

Не отходя от стеллажа, села на пол и начала листать страницы. Бумага потемнела от старости. Как вообще сохранилось то, что хранит эта книга? Передо мной открылась нужная страница. Какой-то ритуал. И что с ним делать?

Рука сама потянулась к карману кофты и вытащила оттуда две свечи. Вот это уже интересно. Мною снова кто-то управляет или?..

В голове всплыли воспоминания последних нескольких недель. Я уже давно продумала этот план. Я хотела и хочу избавиться от своих эмоций! Хочу избавиться от той боли, что медленно, но верно уничтожает меня изнутри. От страха, что всё может вернуться. От чувства вины перед подругой. Ведь если не я — она была бы невредима. Мой папаша похитил её и издевался, проводя одному богу известные эксперименты.

Поставила обе свечи по бокам книги, щёлкнула пальцами, вызывая свой огонь и зажгла фитиль. Свет свечей мгновенно осветил тёмную часть закрытой секции библиотеки. Отступать уже было поздно, да мне и не хотелось. Для меня этот ритуал — единственный шанс на нормальную жизнь. Я не хочу каждый день умирать от боли и чувства вины.

Слова заклинания давались легко. Они лились, заполняя пространство между стеллажей. Когда я дочитала до конца ничего не произошло. Проклятье! Я с силой захлопнула книгу, потушила свечи, собрала всё в кучу и быстрым шагом ушла из библиотеки.

Нужно будет почитать на досуге что ещё есть в этой книженции. Возможно, я найду что-то действительно стоящее.

Закрыв за собой дверь комнаты, улеглась на кровать и открыла принесённую с собой книгу. Чтиво захватило меня с головой. Поэтому и заснула я под утро.

— Алиса, что же ты наделала? — разбудил меня голос Дениса.

Распахнув глаза, я поняла одно, — я выспалась! Я действительно выспалась. Мне не снились кошмары. А разве они вообще были? Просыпалась ли я посреди ночи в холодном поту? Боль, чувство вины… Я перед кем-то виновата? Что же я наделала?