Чтение онлайн

Услышав торопливые шаги за своей спиной, мужчины остановились и спокойно закурили, ожидая меня. Я, увидев, что мои оппоненты уже никуда не спешат и встали в самом удобном для задуманного мной месте, перешел с бега на быстрый шаг, на ходу выломав из стенки, разломанного и подпаленного с одной стороны, лотерейного киоска, удобную, по руке, доску.

Подходя ближе к, замершим в темноте, двум смутным силуэтам, я успел подумать, что, возможно, это место показалось очень удобным не только мне, но и моим оппонентам и нанес боковой удар по руке одного из мужиков, стараясь попасть в локоть. Тут же мне пришлось, выгнувшись в дугу, совершит огромный, до порванных связок прыжок назад — нож в кармане пиджака у моих противников был, во всяком случае, у одного из них точно.

— Ых! — приземлившись на землю, я сделал еще пару торопливых шагов назад, не имея возможности совладать с инерцией, одновременно нанося отмахиваясь бруском, оказавшимся слишком легким, от прямого тычкового удара ножом.

Глава третья.

Трудовые будни.

Безвременье.

Что-то не получаются у меня сегодня отточенные связки, уклонения и переходы, зато, пока первый из грабителей машет перед моим лицом отточенным лезвием, второй приятель пытается зайти сбоку, и если ему это удастся, то меня здесь и уложат. Плохо у меня сегодня получается драться — сапоги тесные и после долгой ходьбы ног практически не чувствую, а значить красивое «малаши» у меня не получится. Я снова гаркнул, бес толку пытаясь напугать противника глубоким выпадом чурбачка, от чего мой противник легко уклонился, отшатнувшись назад, а я… Я бросился в сторону вокзала, перебирая ноги с максимально возможной скоростью и оторвался, оторвался от пожилых жуликов, не успели они за мной.

Я бежал, механически перебирая одеревеневшие ноги в тесных сапогах, затем свернул на железнодорожные пути, и, на одних морально-волевых бросился поперек железнодорожного хода, перепрыгивая через блестящие, в свете прожекторов, рельсы и шаря глазами вправо-влево, в поисках подходящего оружия. Заметив тележку дорожной бригады чуть сменил направление, и. уже задыхаясь, ухватил с телеги какую-то увесистую железяку и бросился дальше. За спиной раздался мат и крики, кто-то, молодой и быстрый бросился мне на перерез, но мне терять было нечего — я с рычанием бросился навстречу молодому парню из ремонтной бригады, замахиваясь своим новым оружием — тяжелым ломом с раздвоенным, наподобие гвоздодера, концом.

Когда мне надо, я могу быть страшным — парень, не добегая до меня несколько шагов, с криком «Да ну, нах!», метнулся в сторону, а я бросился в сторону освещенных мутно-желтым светом, окон психиатрической больницы. Рабочие меня не преследовали, я бежал, не оглядываясь назад, затем рельсы кончились и я, прыгая, как горный баран, бросился по крутому спуску, в узком проходе между забором дурдома и зевом железнодорожного тоннеля, подгадав тот момент, когда оттуда появились две, двигающиеся неторопливо и вальяжно, знакомые сухопарые фигуры.

От удара железнодорожным ломом в плечо, первый из жуликов, тот, что ловко тыкал в меня ножом, болезненно охнув, завалился на асфальт. Второй успел только крикнуть — «Да что ты не уймешься», как получил прямой толчок сапогом в середину грудины. Я весил побольше своего противника, да еще он не успел закрыться — мужика отбросило назад, и он приложился хребтом о бетонный выступ тоннеля и сполз по стенке.

— Нож и деньги, быстро…- я навис над первым противником, занеся свой лом, как какой-то гольфист клюшку для удара: — Достал и отбросил в сторону. Быстро!

— Все, все! — мужик сел и выставил вперед раскрытые ладони: — Победил, молодец. На, не подавись.

Из карманов были извлечены кошелек и ножик-финка с небольшим, но острым лезвием, причем бросил мою добычу жулик рядом с собой, сам же, застонав и прикрыв глаза, мужчина откинулся на другой бок.

Я, как клюшкой, зацепил свою добычу и отбросил ее в сторону, где и подобрал — неужели этот хитрован рассчитывал, что я буду присаживаться или наклонятся за трофеями непосредственно рядом с ним?

Сунув добычу в карман, я двинулся ко второму потерпевшему. Тот сидел, привалившись спиной к стене и безжизненно свесив голову.

— Бумажник и нож давай, отбрось от себя и не претворяйся, а то башку ломом снесу.

Пару секунд жулик не шевелился, но, как только я замахнулся ломом, тотчас же, матерясь, открыл глаза и, с ненавистью глядя мне в лицо, достал нож- «выкидуху» и бумажник.

— Ты, бомжара, хоть понимаешь, что тебе не жить? Мы тебя сегодня-завтра на «бану» поймаем, и на лоскуты порежем.

Стоило мне, освободив кошельки от наличности, двинуться в сторону своего места обитания, как первый из жуликов понес свою обычную пургу, обещая мне короткую, но полную ярких впечатлений, жизнь. Я сделал еще два шага, после чего задумался и вернулся.

— Повтори, что ты сказал?

— Глухой, что ли? Мы тебя лохматник завтра найдем, писалом твой банан отрежем и сожрать заставим… — бывший сиделец, сидя на корточках, улыбнулся мне широко и многообещающе.

— Отвечаешь?

— Отвечаю.

— И ты тоже меня искать будешь? — я повернулся ко второму, что сумел встать и стоял, пошатываясь и держась за стенку тоннеля.

— Отвечаю. Вот только здоровье поправим с корешом и весь ваш бомжатник наизнанку вывернем…

— Я испугался. — я новым ударом в плечо, снес мужика на асфальт, а потом опустил семикилограммовую металлическую дуру на колено и локоть.

— Эй, ты че беспределишь?! — пока второй жулик хватал ртом воздух, глядя на своего, катающегося по дорожке приятеля, что уже не орал, а лишь громко сипел, я успел добежать до него. Поняв, что беспредел продолжается, вор бросился бежать, но успел сделать лишь три шага — пущенная, как бита в городках, металлическая хрень, в печатавшись в многострадальную спину беглеца, снесла его с ног.

Подняться он не успел — я методично ударил ему по колену и локтю, чтобы он не смог в ближайшие дни сделать мне больно.

Тремя днями позднее.

Стоит ли говорить, что на вокзал я был больше не ходок.

Той же ночью я ушел по мосту через реку, добрался пешком до районного рынка, где прикупил китайские кроссовки по размеру, три пары носок и самый дешевый спортивный костюм, потратив на это практически все, добытые в борьбе, деньги. Переодевшись, я сел на автобус и поехал в частный сектор, в сторону базы речного флота — в голове вертелись чьи-то слова, что в местной общественной бане недавно, стараниями какого-то депутата, сделали ремонт. Впервые за много дней вымылся до скрипа, напился горячего и сладкого чаю и двинулся в сторону окраины города, где временно поселился в одном из домов дачного поселка, подъев у хозяев три пакета вермишелевого супа с мясом и головой быка на пожелтевшем, бумажном пакете. Суповые концентраты имели срок хранения шесть месяцев, по факту прошло пять лет с даты их выпуска, но я, сказав сам себе, что «Советское — значит отличное», два дня питался этими супами.