Бомбермэн
Шрифт:
Но ничего не произошло. Игра застыла на месте. Человечек всё так же подкидывал бомбу, в нетерпении постукивая ногой. Я почесал подбородок, с отросшей уже щетиной.
– Погодин!- раздался от двери голос Коновалова.- На выход!
Положив игру в карман, я двинулся к двери, с трудом вспоминая, как вообще сюда попал. Но пока шёл по коридору - вспомнил всё.
На улице лил дождь, и в кабинете следователя через открытую форточку были видны, трепещущие под ударами капель листья вяза.
– Андрей Михалыч, несмотря на замечательную работу адвоката, ему, скорее всего не удастся вас спасти. В вашем деле появились новые доказательства вашей вины. Вы понимаете, о чём я?
– сказал Деньгин с затаённой радостью и уставился на меня, а я на него.
– И что же это за доказательства?- спросил я, вспоминая внушение, сделанное мне адвокатом.
– Самые прямые, вот ознакомьтесь. Копии документов, подтверждающих то, что вы всё-таки вступили во владение собственностью. Все тайное рано или поздно становится явным!
– он торжествующе улыбнулся.
– Я что-то не понял, а где же Михаил Андреич? Кажется, мы договаривались, что без адвоката встречаться не будем.
Деньгин нахмурился. Он был неисправим и всё ещё пытался выловить меня в отсутствие адвоката, которого явно побаивался.
– Что вы заладили, Михаил Андреич, Михаил Андреич! Я же не заставляю вас ничего подписывать, просто хочу кое-что показать и напомнить, что чистосердечное признание облегчает вашу вину.
– Где-то это я уже слышал,- сказал я совершенно искренне, вспомнив многочисленные фильмы и книги, где произносилась эта фраза, но следователь вдруг озверел.
– Что ты мне хочешь сказать?! Что я тут в игрушки с тобой играю? Ты - мошенник, скользкая падла, которая выкручивается, как уж на сковородке! В обмороки падает! А когда людей грабил, в обморок не падал?! Думаешь, адвокат тебя спасёт?! На, смотри!
– и он грубо сунул мне в лицо бумаги с какими-то подписями и печатями.
В этот момент в дверь постучали, и на пороге появился блистательный Михаил Андреич, выглядевший, как императорский сановник, только что получивший повышение. Деньгина чуть не хватила кондрашка.
– Вы что, за дверью всё время караулите?!- вскричал он.
– Нет, я исполняю свою работу, уважаемый Николай Григорьич! Так, что это за новые доказательства? Разрешите?- он взял из руки следователя листы и погрузился в чтение.
Я сидел, наблюдая за обоими. Понимая, какая ситуация складывается вокруг меня, ничего для своей защиты я сделать не мог, всецело положившись на адвоката.
Вызвав образ Михаил Андреича, я увидел, что в этот раз он немного видоизменился. Кувшин, изливающий светящуюся жидкость, теперь был отвёрнут в сторону, и давал начало истоку реки, лентой разрезающей широкие зелёные просторы. Со всех сторон в эту реку устремлялись другие светящиеся потоки, каждый из которых имел свой особенный оттенок. Картина меня настолько заворожила, что я, забыв обо всём на свете, погрузился в её созерцание, чувствуя необычайный душевный подъём, как будто присутствовал при каком-то очень важном событии.
– Андрей Михалыч, - услышал я обращение адвоката.- Внимательно посмотрите, это ваша подпись?
Я отогнал видение и взглянул на бумаги.
– Эта подпись очень похожа на мою, но я её не ставил.
– Рановато для склероза,- насмешливо сказал Деньгин.- К тому же, вот заявление нотариуса, и его помощника, которые отлично вас запомнили. Не каждый день оформляются дарственные на посторонних людей.
– Ну, что ж Николай Григорьич, значит, нас ждёт графологическая экспертиза,- сказал адвокат.
– Разумеется!- улыбнулся Деньгин.- И много ещё чего интересного, раз ваш клиент не хочет чистосердечно признаться.
– Если бы так просто было узнать, у кого здесь чистое сердце, а у кого нет...
– сказал Михаил Андреич, вызвав этим явное неудовольствие следователя.
– У меня девяносто два процента раскрываемости!- голос Деньгина возвысился. Он встал во весь свой немаленький рост и расправил плечи.
– Никто не сомневается в ваших профессиональных качествах,- адвокат поднялся тоже.- У меня же стопроцентно выигрышные дела, а знаете почему?
– Почему же?
– Потому что когда берусь защищать клиента, я отлично вижу подоплёку дела, но в данном случае она достаточно хитро спрятана даже от ваших зорких глаз, дорогой Николай Григорьич.
Глаза Деньгина затуманились. Ледокол, расколовший льдину, вдруг во что-то упёрся.
– Я привык верить фактам.
– Да, факты - это важно, особенно, когда знаешь, как их использовать...
В этот раз Михаил Андреич не стал приглашать меня в комнату для переговоров, а спросил, когда мы возвращались в камеру.
– Как вы сейчас себя чувствуете?
– Очень хорошо, благодарю.
– Голова не кружится?- в его голосе послышалась лёгкая ирония.
Я сразу понял, о чём он.
– Нет, только оглох немного, - ответил я, и увидел, как блеснули в улыбке зубы адвоката.
– До встречи,- сказал он перед тем, как дверь за мной закрылась.
Серый свято охранял для меня место, пока я отсутствовал. По этому поводу даже завязалась перепалка между ним и горячим кавказцем, который хотел занять моё место на лежаке.
– Не видишь, он больной?!
– Э, я сам больной! Двигайся, давай! Я спать буду!
– Раньше надо было в драку влезть.
– Это почему ещё?
– Тогда бы первый тут был, и место твоё было бы.
Я подошёл к Серому.