Чтение онлайн

— Товарищ старший политрук, мы же один экипаж, — возмутился Хохбауэр, встретив отказ.

— Действительно. Товарищ помполит, непорядок получается, — вступился за своего штурмана Ливанов. — Я и младший комвзвода Зубков едем в город, а лейтенант Хохбауэр остается? Вы сами говорили: необходима слаженность экипажей.

— Ручаешься? — помполит недовольно процедил сквозь зубы, бросая красноречивый взгляд на Ливанова. — А если?

Летчик молча выдержал пристальный взгляд майора и протянул ему рапорт Хохбауэра.

— Мы один экипаж, — упрямо повторил Владимир Ливанов, — вместе империалистов бомбим, на одном самолете в бой идем. Всем экипажем и в увольнение пойдем.

— Если речь идет о моей фамилии… — негромко проговорил Хохбауэр. Негромко, но так, чтоб его слышали все собравшиеся в кабинете помполита летчики. За спиной лейтенанта послышался недовольный ропот. Все знали, что он наш, советский, русский немец.

— Хорошо. Под твою ответственность, старший лейтенант Ливанов, — сдался Абрамов и черканул визу в нижнем углу рапорта.

Конфликт забылся сразу же, как только товарищи выскочили из канцелярии, пряча в карманы увольнительные документы и выданные им в качестве отпускных новенькие, пахнущие типографской краской, хрустящие оккупационные марки. Машины ждали у ворот базы. Если опоздаешь, хоть увольнительную в канцелярию возвращай. До города так просто не добраться и попуток не ожидается.

Обогнавший экипаж Ливанова капитан Гайда на бегу одобрительно кивнул Владимиру и поднял большой палец. Михаил Иванович ценил дружбу и людей, готовых пойти на конфликт с начальством ради своих товарищей и подчиненных. Сам особист тоже ехал вместе с гуляками. Как Михаил Гайда отнесся к категорическому приказу Овсянникова сопроводить, проконтролировать и обеспечить, осталось тайной.

Поручение командира Гайда выполнил формально. Ехал в кабине машины до города и обратно, не забыв пересчитать возвращающихся. В самом же Ла Бурже оперуполномоченный особого отдела в пять минут объяснил товарищам, где что находится, и, реквизировав одну полуторку, уехал по своим делам. Ответственность за безопасность вверенной части с него никто не снимал, и попутными поручениями в случае чего не прикроешься.

Высадившиеся в городском центре, недалеко от мэрии, советские авиаторы недолго решали извечный гамлетовский вопрос. Все направления одинаковы, все незнакомо. Сговорились идти куда глаза глядят, обозревать окрестности, искать, где можно недорого посидеть и чего-нибудь прикупить. Все остальное выяснится по ходу дела.

— Здесь тоже люди живут и человечьим языком молвят, не чета Персии, — заявил Андрей Иванов и зашагал по приглянувшейся ему улице. Остальные потянулись следом.

Первое время ребята держались плотной группой. Все вокруг было непривычно и незнакомо. Западноевропейский городишко резко контрастировал с российскими городками, привычными большинству однополчан. Узкие улочки, украшенные каменной резьбой фасады особняков, соседствовавшие с простыми небогатыми домиками. Удивляли низенькие заборчики, служившие скорее для красоты, а не как защита от нескромных глаз. Первым делом внимание привлекли многочисленные магазинчики, лавки, кафе и бистро. На каждом углу по магазинчику или забегаловке.

Прохожих, несмотря на позднее утро, было немного — по-буржуински одетые мужчины спешили заранее перейти на другую сторону улицы. Пару раз навстречу попались спешащие пролетарии в недорогой потертой, но опрятной одежде. Дима Гордеев обратил внимание на то, что почти все девушки щеголяют нарядами с открытыми плечиками. И все без платков, максимум в кокетливых шляпках и вязаных шапочках.

Постепенно ребята освоились. Пусть и заграница, а ничего страшного, люди как люди. Владимир Ливанов заметил, что, несмотря на привычку одеваться красиво и непрактично, народ живет небогато. Лица у прохожих невеселые, взгляды настороженные, искоса. На полудюжину бистро и пивных, мимо которых протопали ребята, не наберется и трех посетителей. А в одном заведении с открытой верандой и огромной вывеской «Ле Глуар» не видно даже бармена или кассира. На столиках пыль и занесенные ветром листья.

Но, заглянув в один из магазинчиков, летчики были поражены открывшимся им выбором. Помещение невелико, зато прилавки ломятся, на стене до самого потолка висит трикотаж, рубашки, жилетки. Свободное пространство в зале заставлено рядами вешалок с готовым платьем. В углу скромно притулилась примерочная кабина.

Продавец, он же, судя по излишне заинтересованному виду, хозяин магазинчика при звоне дверного колокольчика вмиг встрепенулся и поднялся навстречу покупателям.

— Нефигово, — протянул Дима Гордеев, почесывая затылок. — У нас в Перми такое увидишь только в центральном универмаге.

Ребята быстро рассредоточились по магазину, изредка обмениваясь короткими репликами. Выбор им понравился. Действительно, советская легкая промышленность давала в большинстве своем однотипную массовую продукцию, а кооперативные магазины хоть и старались обеспечить предложение на любой вкус, но были дороговаты.

— Надо будет между делом гостинцев прикупить, — высказал общую мысль старшина Ковалев.

Моторист придирчиво перебирал висевшие на стене рубашки. Двое товарищей ему активно помогали, советами по большей части. Несмотря на кажущееся изобилие, Ковалев никак не мог себе выбрать подходящую обнову: то размер не тот, то материя средней паршивости, слишком тонкая или словно из дерюги сшито, то расцветка уродливая. Наконец старшина подобрал подходящую косоворотку из добротной, плотной и в то же время негрубой ткани коричневого цвета.

— Вот это дело, и фасон форменный, — изрек старшина. — Парни, спросите лавочника: сколько она стоит?

Сам хозяин вертелся рядом с покупателем и лопотал что-то по-своему. До поры до времени на француза не обращали внимания, но когда пришло время платить, возникла неловкая пауза. Лавочник перебегал глазами с одного гостя на другого, на его лице было отчетливо видно волнение, руки тянулись к стенду с галантереей, поправить, стряхнуть пылинки с разворошенного старшиной товара.

— А кто по-французски знает? — осведомился лейтенант Гордеев.

— На пальцах объясняйтесь, — подсказал Андрей Иванов и ехидно усмехнулся. Капитан заранее знал, чем все закончится, знал он и как торговаться, не понимая языка друг друга. Приходилось ему в молодости служить в заброшенном туркестанском гарнизоне. Дикие места, местные басмачи русский язык только от солдат и летчиков учили.

Француз внезапно хлопнул себя по затылку и бросился к прилавку.

— Что это с ним? — озабоченно произнес Ковалев.

Лавочник между тем схватил счеты и, довольно улыбаясь, сделал широкий приглашающий жест.