Чтение онлайн

Снова рассматриваю первую фотографию, где над телом убитого на светлых обоях размашисто начерчен круг, и в нем густо заштрихованная углем пятиконечная звезда острием вниз.

– Емельянову поручили заняться «Черной звездой» вплотную, – поясняет генерал. – И вот результат. Застрелен у себя в мастерской. Позавчера.

– Разрешите закурить? – спрашиваю я.

– Кури на здоровье.

Шеф придвигает мне через стол пепельницу. Сам он курить бросил напрочь после инфаркта, но не возражает, если подчиненные при нем дымят. Подозреваю, что он даже испытывает при этом некоторое удовольствие.

– Так ты говоришь, неправдоподобно? – спрашивает он.

Я не спешу отвечать, достаю пачку, зажигалку и сую кончик сигареты в сиренево-желтый лепесток пламени.

– Ну, как по-твоему, чего теперь следует ожидать? – интересуется генерал.

У него явно есть еще какие-то сведения, но он решил, по привычке, устроить мне маленькую угадайку.

– Разрешите подумать?

– Думай, я тебя не гоню, – разрешает он бесстрастно.

Глубоко затягиваясь, я размышляю. Применяемые в разных странах методы террора крепко замешаны на этнописхологии. Ирландские террористы почему-то предпочитают устраивать теракты в местах отдыха, в кафе и кинотеатрах. Палестинцы питают слабость к средствам передвижения, их традиционными мишенями служат самолеты, автобусы и так далее.

Русский террорист ориентирован на личности. Он не будет закладывать бомбу в кабак или в самолет, где пострадают ни в чем не повинные люди. Народовольцы, а потом эсеры всегда метили в главного, по их мнению, виновника всех бед, которому они вынесли смертный приговор. Так что первым кандидатом в жертвы предполагаемого теракта является, скорей всего, диктатор Каулиньш.

Обдумав это, я вкратце излагаю шефу свои выкладки.

– Ну что ж, наши мнения совпадают, – мрачно соглашается он. – И Рига, между прочим, уже полна слухов о том, что готовится покушение на Каулиньша. ВАДовцы с ног сбились, отслеживая источники слухов, но пока все это так, сарафанный телеграф. На всякий случай охрана Каулиньша усилена. Теперь давай прикинем, под чьей опекой эта «Черная звезда».

Оба мы не подвергаем сомнению аксиому, что независимых террористических организаций в конце двадцатого века быть не должно. Террористы без солидной секретной поддержки спецслужб – анахронизм и небывальщина. Такая же чушь, как свободная пресса или честный политик.

Боевой организации нужно оружие, нужны тренировочные базы и квалифицированные инструкторы. Да и просто солидные деньги нужны, без них никуда не денешься. Напрашивается вывод, раз эта группа реально существует, она под контролем одной из западных разведок. Возможно, та находится в тесном контакте с тем же ВАДом или с G-2, контрразведкой Земессардзе. Вообще-то тактика политических провокаций с использованием террористов шагнула далеко вперед по сравнению с идиллическими временами Евно Азефа.

Наименее вероятно, что «Черная звезда» создана по инициативе СВР или ГРУ, о чем нас не потрудились поставить в известность. До сих пор по отношению к Латвии они придерживались стратегии сдерживания, то есть, гасили активность общественных русских структур, не позволяя им бежать впереди паровоза. В нашем деле нужен солидный срок, чтобы повернуться на сто восемьдесят градусов, да и не останется незамеченным такой маневр.

Активнее всего на прибалтийском направлении работают ЦРУ, БНД и «Моссад». Однако вряд ли тут замешаны немцы, это не их фирменный почерк. И я почти без запинки отвечаю:

– Пожалуй, они завязаны либо на Штатах, либо на Израиле. И расчет на то, чтобы одним выстрелом добыть двух зайцев. Не только устранить Каулиньша, но и заодно свалить вину на этих диких русских.

– Вот! – многозначительно помавает пальцем шеф. – Именно сейчас этого никак нельзя допустить.

Его намек дорогого стоит, я окончательно понимаю, какие ставки сделаны в предстоящей игре.

И во внешней, и во внутренней политике Каулиньш исправно нагнетает напряженность, которая достигла критической точки. Он предъявляет к России территориальные претензии по поводу Абрене, собирается к осени создать для русских специальные поселения, так называемые «зоны компактного проживания инородцев», фактически гетто.

Его авторитарный режим начисто скомпрометирован в глазах мировой общественности, и Россию вряд ли кто всерьез осудит, если она решит наконец ввести в Латвию войска. Ну, а конкретный повод в нужный час найдется. Скажем, пограничный конфликт или расстрел мирной демонстрации протеста.

Масштабным силовым акциям должно предшествовать не менее полугода психологической войны в средствах массовой информации. По моим наблюдениям, в латвийской русской прессе объявили эту войну еще осенью. Соответственно, бурные события не за горами.

Нетрудно разгадать и встречный план. Противник стремится чужими руками ликвидировать Каулиньша, разрядить обстановку, не допустить открытого возврата России в Прибалтику. Отыграться за Пасхальный путч, одним словом.

– Израильскую версию можешь отбросить, справки уже навели, – добавляет шеф. – А вот прочее не исключено. Вплоть до художественной самодеятельности, так сказать.

– Все понял, – говорю я и гашу сигарету в пепельнице.

– Нужна срочная проверка на месте. Придется поехать тебе, Володя, – напористо говорит генерал. – Лучше тебя никто в Риге с этим не справится, да и твой ближневосточный опыт весьма кстати.

Сдержанный комплимент шефа меня отнюдь не радует, о своей работе на Кипре я предпочитаю не вспоминать.

– Андриса послать мы не можем, сам понимаешь, – добавляет генерал.

Контора у нас небольшая, Латвию курируют всего двое человек, я и Андрис Берзиньш, старый зубр из гвардии застрелившегося при туманных обстоятельствах гекачеписта Пуго. Несмотря на латышскую фамилию, Андрис на прибалта совершенно не похож, он далекий потомок тех татарчат, которых царское правительство завозило в обезлюдевшие после чумы латвийские деревни. Благодаря доминантным генам это смуглый чернявый крепыш с раскосыми глазами. Кроме того, у него в жилах намешано много всяких кровей, преимущественно украинская и еврейская. Поэтому над своей анкетной национальностью Андрис подтрунивает, называя себя жидким хохлом под латышской вывеской.

Мне даже представить трудно, сколько народу занято нашим участком работы в ясеневской конторе у Трубникова. Сразу после распада Союза на прибалтийское направление в СВР выделили крупные средства и первоклассных специалистов.

Что касается моего напарника, то не столь давно Берзиньш приложил руку к скандальному краху одного из латвийских банков, и теперь является у себя на родине персоной нон грата. Прошлой осенью латвийские власти даже потребовали официально его выдачи, но Россия отказала. Андрис тогда со смехом заявлял, что тамошним дуракам везет, потому как в контексте крупномасштабных финансовых афер ему есть что порассказать о многих столпах нынешнего латвийского режима. Ясно, через латвийскую границу ему хода нет.