Чтение онлайн

Хутор этот находился, по мнению Кольки и Сашки, недалеко от нынешнего Красного города-сада, раньше полынного взгорья, где под бугром неторопливо текла речушка среди осоки и камышей, чуть дальше - Дон, потом простирались степи, болотистые плавни Азовского моря... И вот в плавнях-то, в большом хуторе с головастой церковью на площади жил, боролся первый председатель сельсовета Гаврила Охримович Загоруйко. Погиб он в гражданскую войну, в августе 1918 года, из-за своего сына-мальчишки, Колькиного дедушки Гриши. Так уж нечаянно получилось...

Завтра будет именно тот день, когда погиб Гаврила Охримович. К этому дню Колька и Сашка готовились очень давно. Зимой они занимались в авиамодельном и радиотехническом кружках при школе. А все лето работали. Конечно, если бы дед Гриша не давал им деньги из своей пенсии на детали, клей, краски и если бы не учил работать различными инструментами, корабль они никогда бы не построили. Но вот главного в устройстве их корабля дед Гриша как раз и не знал. Наверно, он не очень-то и верил в их корабль, потому что глаза у него всегда смеялись, когда они втроем пилили, рубили, шабрили, паяли, закручивали гайки, клеили и, работая, мечтали о том, как полетят в хутор и спасут председателя.

Расставались до утра Колька и Сашка в темноте.

Жили они, хотя и в разных квартирах, но рядом, - кровати их стояли впритык, разделяла их лишь гипсолитовая перегородка. Каждый вечер и по утрам они переговаривались стуком. По азбуке Морзе: один короткий, один длинный-"а", один длинный три коротких- "б", и так далее, весь алфавит.

Лежа в постели, Колька потихоньку, чтобы не разбудить деда, отбил в стену: "С-п-и н-а-б-и-р-а-й-с-я с-и-л тчк з-а-в-т-р-а с-т-а-р-т".

Но вот сам заснуть он как раз и не мог.

Колька лежал неподвижно под одеялом и крепился изо всех сил: ему вдруг стало жаль родителей и деда Гришу. Он только сейчас по-настоящему осознал, как их любит. Оказывается, при расставании чувствуешь одновременно и грусть и радость так остро, что кажется, заплачешь - станет легче.

Он думал о завтрашнем дне, об испытании аппарата Саш-киного брата.

Портрет Гаврилы Охримовича висел над кроватью деда Гриши, напротив. Месяц, заглядывая в комнату, освещал его.

Прадедом, то есть глубоким стариком, он на портрете не был. Это молодой дядька, плечистый, крепкий, ладный, гимнастерка на нем чуть не лопалась, да она, вероятно, и разъехалась бы по швам, если бы не стягивалась туго крест-накрест ремнями.

Гаврила Охримович был таким напружиненным, что казалось он вот-вот шагнет из портретной рамки. С шашкой! С наганом!.. Когда долго смотришь на него, кажется, что он оживает. Губы, усы, крючковатый нос неподвижны, а глаза...

Гаврила Охримович смотрел с портрета на Кольку так, словно хотел сказать: "Ну-ну, правнучек, не робей, действуй!"

ПОЕХАЛИ!..

Утро выдалось ясным и прохладным. Лето было на исходе, начинался один из тех удивительных августовских дней, когда и солнце греет, и чувствуется студеность приближающейся осени. Цветы, деревья, травы источали медовый запах. Воздух был чист, свеж и густ ароматами.

Солнышко едва поднялось над домами, в Красном городе-саде стояла воскресная тишина. Буравили ее изредка лишь нетерпеливые рожки мотороллерщиков, которые привезли к домам хлеб, молоко, творог и теперь ждали покупателей.

Двор пуст, трава - седая от росы, нетронутая.

Колька и Сашка, подчиняясь торжественной минуте, молча шли к гаражу. Аппарат - черный пластмассовый ящик с приборами и гнездами для штекеров - они отнесли еще вечером.

Двери со скрипом отворились, мальчишки юркнули в гараж, оставив его открытым.

Корабль стоял носом к выезду, на старте. Смотровое окно, кроме лобовой фары, было наглухо заклепано листом алюминия. На лбу кабины, продолжаясь лучами во все стороны по небесно-голубой краске, какой был выкрашен корабль, сияло оранжевое солнце. Из боков, расходясь широким углом, как у сверхзвукового лайнера, торчали крылья, над крытым кузовом возвышался с раскрылками хвост.

На бортах кузова такой же краской, как и солнце на кабине, было написано "Бомбар-1".

В первую очередь мальчишки вмонтировали аппарат в кузов. Обращались с ним они с величайшей осторожностью: чер-ный ящик они взяли без спроса, на время...

Все началось с названия корабля, точнее, "вначале появилось слово", а потом уж и сам корабль. Мальчишки запоем читали о путешествиях по Африке, Индии и вдоль Северной и Южной Америки, но больше всех поразил их описанием своих приключений Ален Бомбар в книге "За бортом по своей воле". Вот это книга!.. Оказывается, на нашей планете ежегодно после кораблекрушений до пятидесяти тысяч человек умирает в спасательных шлюпках. Человек без воды может жить около десяти суток, без пищи - до тридцати, но большинство людей после катастроф гибнет в первые три дня! Французский врач Ален Бомбар решил доказать, что любой человек, не знающий мореходного дела, может выжить в открытом море. Над ним смеялись: в Атлантический океан он вышел на резиновой лодке, на которой можно было плавать лишь вдоль пляжа. Но он без друзей-товарищей, без запасов пищи и воды пустился в плавание и доказал, что нет ничего в мире сильнее Человека! Дав своему кораблю имя отважного врача-"Бомбар-1",- Колька и Сашка верили, что и они преодолеют океан времени, влетят в восемнадцатый год, подавив в себе страх, вмешаются в события и спасут хуторского председателя.

Сейчас, в ранний утренний час, наступал тот исторический момент, когда аппарат должен был превратить крылатую машину в корабль времени.

Быстро и согласными движениями Колька и Сашка проверили еще раз механизм корабля.

Теперь все было готово к старту, оставалось лишь сесть в кабину, закрыть дверцы и... взлет!

Мальчишки взглянули друг на друга.

Челка у Кольки растрепалась, на верхней губе серебрился пот, не лучше выглядел и Сашка. Он, правда, крепился, отворачивался, но побледневшие уши выдавали волнение.

Они стояли на крыльях по обе стороны кабины перед отворенными дверцами, каждый у своего места.

Колька смотрел в усыпанное веснушками лицо друга, на его вихры и уши и с тревогой подумал вдруг, что Сашка, непоседа, выдумщик и несерьезный человек, теперь в его экипаже, и он, командир, вот с этой секунды должен твердо держать его в железной дисциплине. И дисциплина эта должна быть потверже той, чем когда он по просьбе учителей и родителей занимался с Сашкой дополнительно. Теперь от того, как будут выполняться задания, зависит - вернутся они в сегодняшний день или нет.