Чтение онлайн

Что за счастливые обстоятельства облагодетельствовали маленькое королевство, где более не будет существовать никаких налогов и будет навсегда покончено с бедностью! Принимая во внимание мудрость и осмотрительность датчан, не приходилось сомневаться, что огромный золотой слиток они станут использовать с крайней осмотрительностью. Поэтому оставалась надежда, что валютный рынок не охватят волнения из-за дождя, который, если верить мифологии, Юпитер пролил в свое время на прекрасную Данаю. [147]

Одним словом, мистер Шакк вскоре сделается героем парохода, а он был человеком, способным сохранить свое высокое положение. Личности мистера Дина Форсайта и доктора Хадлсона поблекли перед личностью представителя Дании, и на сей раз обоих противников объединила общая ненависть к представителю государства, которое не собиралось предоставлять им ни малейшей доли от их бессмертного открытия.

Вероятно, Фрэнсис Гордон не заблуждался, сделав ставку на это обстоятельство, чтобы попытаться помирить своего дядю и доктора.

Переход от Чарлстона до столицы Гренландии равен приблизительно 2600 милям, то есть почти пяти тысячам километров. [148] Предполагалось, что он займет дней двадцать, включая остановку в Бостоне, где «Мозик» должен был пополнить запасы угля. Кроме того, корабль вез запас продовольствия на несколько месяцев, так же как и другие корабли, плывшие в том же направлении, ведь иначе из-за притока любопытных было бы невозможно обеспечить их существование в Упернавике.

Итак, «Мозик» продвигался на север вдоль восточного побережья Соединенных Штатов. Сначала земля почти всегда оставалась в поле зрения, но на следующий день после отплытия, за мысом Хаттерас, дальше всех выдвинутой в океан точки Северной Каролины, она постепенно стала уходить вдаль.

Обычно в июле в этих широтах Атлантики небо бывает ясным. А поскольку ветер дул с запада, то пароход скользил по спокойному морю, под защитой берега. Но порой со стороны открытого океана поднимался ветер, и тогда бортовая и килевая качка производили свое обычное действие.

И если мистеру Шакку, как настоящему миллиардеру, твердости было не занимать, если везучему Омикрону морская болезнь оказалась нипочем, то с мистером Дином Форсайтом и доктором Хадлсоном дело обстояло иначе. Как начинающие мореплаватели, они сполна заплатили дань Нептуну, однако ни на мгновение не раскаивались, что пустились в подобную авантюру. Если никто не согласится дать им частичку болида, то, по крайней мере, они будут там в момент падения. Они смогут его созерцать, дотронуться до него руками. Решительно, они пребывали в уверенности, что если болид и появился на земном горизонте, то только благодаря им!

Само собой разумеется, морская болезнь не коснулась Фрэнсиса Гордона. Ни рвота, ни тошнота не беспокоили его во время путешествия. Поэтому с готовностью и одинаковой заботой он ухаживал за дядей и человеком, который несколько недель назад должен был стать его тестем. Когда волнение ослабевало и волны щадили «Мозик», он выводил их из кают на свежий воздух палубы и усаживал в плетеные кресла не слишком далеко друг от друга, стараясь постепенно сокращать расстояние.

— Как вы себя чувствуете? — спрашивал он, укрывая пледом ноги дяди.

— Не очень хорошо, Фрэнсис, — отвечал мистер Форсайт, — но, надеюсь, мне станет лучше.

— Не сомневайтесь, дядя!

— Как ваше здоровье, мистер Хадлсон? — помогая доктору облокотиться на удобные подушки, повторял он любезным тоном, словно его никогда и не выгоняли из дома на Моррис-стрит.

Оба противника оставались на палубе в течение нескольких часов, стараясь не глядеть друг на друга, но и не пряча взора. И только когда мимо них, твердо держась на ногах, проходил мистер Шакк, уверенный в себе, как марсовый матрос, [149] смеющийся над качкой, с высоко поднятой головой человека, которому снятся только золотые сны, который все видит в золотом цвете, мистер Форсайт и мистер Хадлсон приподнимались с кресел. В их глазах сверкали молнии. Если бы они были наделены достаточной электрической энергией, то испепелили бы датского представителя.

— Похититель болидов, — бормотал мистер Форсайт.

— Вор метеоров, — добавлял мистер Хадлсон.

Однако мистер Шакк не обращал на них ни малейшего внимания и даже не хотел замечать их присутствия на пароходе. С надменным видом расхаживал он взад и вперед с апломбом человека, который вот-вот принесет своему отечеству больше денег, чем требовалось, чтобы выкупить у Германии Гольштейн и Шлезвиг [150] и даже заплатить долги всего мира, поскольку они не превышали сумму в 160 миллиардов.

Тем временем плавание продолжалось в довольно благоприятных в целом условиях. Другие корабли, вышедшие из портов восточного побережья, шли на север, направляясь к Девисову проливу. Вполне вероятно, что в открытом море находилось еще несколько пароходов, пересекавших Атлантический океан в том же направлении.

«Мозик», не останавливаясь, прошел мимо Нью-Йоркской бухты. Держа курс на северо-восток, он следовал вдоль побережья Новой Англии до самого Бостона, чтобы утром 13 июля бросить якорь в порту столицы штата Массачусетс. Ему предстояло пробыть там целый день, чтобы наполнить бункеры, поскольку нечего было и думать запастись топливом в Гренландии.

Хотя переход выдался не слишком тяжелым, морская болезнь измучила большинство пассажиров. Поэтому некоторые из них отказались от дальнейшего пребывания на борту «Мозика». Человек шесть сошли в Бостоне на берег. Можно не сомневаться, что среди них не оказалось ни мистера Дина Форсайта, ни доктора Хадлсона. Да разве могли они отказаться от продолжения путешествия в Гренландию? Пусть под ударами бортовой и килевой качки им придется испустить последний вздох, но они сделают это, глядя на воздушный, а теперь ставший земным метеор.