Чтение онлайн

Противоречивое положение Вокульского, испытывающего отвращение к предпринимательской деятельности, и его любовь к Изабелле, завершившаяся глубоким разочарованием, обусловили духовный кризис и гибель героя. Чтобы преодолеть этот кризис, он должен был или стать "нормальным" капиталистом, как те, которых он презирает, или порвать со своим классом. Прус не ставит Вокульского перед необходимостью выбора. Но, в отличие от Сенкевича, автора "Семьи Поланецких", он утверждает, что нельзя быть одновременно капиталистом и честным человеком, а тем более богатой духовно, творческой личностью. Тот, кто, подобно Вокульскому, не может выпутаться из противоречия между своим социальным положением и совестью, неминуемо кончит банкротством. Задуманный Прусом характер был сложен, во многом необычен, но художник сумел сделать его интересным читателю и убедительным. "Это живой человек, - пишет о Вокульском Мария Домбровская, - мой хороший знакомый с десятого года моей жизни". Писательница особенно отмечает мастерство Пруса в изображении любви Вокульского к Изабелле. "Кукла", - пишет она, - является первым в польской прозе "романом" на высоком уровне, написанным с силой, страстью, с поразительным знанием психологии чувств и вместе с тем по-стендалевски мужественно, экономно, без издержек сентиментальности".

"Тема "Куклы" такова, - писал о своем произведении Прус: - изображение наших польских идеалистов на фоне разложения общества. Разложение состоит в том, что хорошие люди прозябают или бегут, а подлецы преуспевают... что хорошие женщины (Ставская) несчастны, а дурные (Изабелла) - обожествляются, что люди незаурядные наталкиваются на тысячи препятствий (Вокульский), что у честных не хватает энергии (князь), что человека действия угнетают всеобщее недоверие, подозрения и т.д.".

Нет места в описанном Прусом обществе и такому идеалисту, как Жецкий. Воспитанный в атмосфере прошлой эпохи, эпохи патриотической конспирации и восстаний, чудаковатый поклонник Наполеона, с которым польские патриоты связывали в свое время надежды на освобождение Польши, Жецкий принимает участие в венгерской революции 1848 года и даже после поражения восстания 1863 года остается верен прошлым идеалам, упорно ожидает "всеобщей войны за свободу народов", которая вернет независимость Польше. Он не хочет видеть, что общество изменилось, что его современники приспосабливаются к буржуазному развитию. Он в неприкосновенности сохраняет даже заблуждения своей молодости, наивно веря в нового Наполеона, который наведет "порядок в Европе". Прус представил Жецкого живым анахронизмом. В эпоху погони за деньгами смешны его романтизм и готовность к самопожертвованию, так же как смешны его клетчатые брюки более чем десятилетней давности. Но в данном случае юмор Пруса - это благожелательный, мягкий юмор. Он ставит героя на истинное его место в общественном развитии, ушедшем далеко вперед, подчеркивает (в духе мицкевичевского юмора в "Пане Тадеуше") принадлежность героя к невозвратному прошлому и вместе с тем никак не исключает сочувствия автора и читателя к той славной национальной традиции, которая в этом образе представлена. "Он, наверное, единственный в европейской литературе, - писал о Прусе Стефан Жеромский, - кто обладает дивным даром характеристики беллетристических образов с помощью возвышенного и тонкого юмора. В этом его бессмертие".

Последовавшая за героическими годами эпоха буржуазного стяжательства разбила в прах идеалы героя. "И это век, идущий на смену восемнадцатому! гневно восклицает Жецкий.
– Восемнадцатому веку, тому самому, который начертал на своих знаменах: "Свобода, равенство и братство!" Ни исходе своих лет Жецкий так же, как и Вокульский, приходит к мысли, что жизнь устроена скверно, и убеждается в своем бессилии найти какой-то выход.

Изображая аристократическую среду - Изабелла Ленцкая, ее отец, Старский и другие, - Прус с большой художественной убедительностью раскрывает ее моральную и социальную деградацию. Из такой, например, детали романа, как портрет барона Кшешовского, похожего "на умершего от чахотки, у которого уже в гробу отросли усы и бакенбарды", возникает образ всей польской аристократии, исторически умершей, но еще выглядящей как живая и растущая.

Изабелла является воплощением тунеядства аристократии, с ее презрительным отношением ко всякому труду, воплощением черствости и чванства. Она не имеет никаких духовных запросов и стремлений, считает шляхту "высшей расой", презирает "простолюдинов". "Что она делала? спрашивает себя Вокульский, разочаровавшись в этой бездушной "кукле". Ничего. Служила украшением гостиных". Другой герой романа, доктор Шуман, в этом же духе характеризует всю аристократию: "Возьмите семейство Ленцких что они делали? Проматывали свои богатства - дед, отец, и, разумеется, сын... Возьмите князя - что он делает? Причитает над "нашей несчастной отчизной" - только с него и возьмешь. А барон Кшешовский? Старается вытянуть побольше денег у жены. А барон Дальский? Терзается от страха, как бы супруга ему не изменила. Пан Марушевич рыщет, где бы подзанять денег, а если не удается занять, попросту жульничает; а пан Старский не отходит от постели умирающей бабки, чтобы подсунуть ей завещание, составленное в его пользу".

Показательно, что автор "Куклы" не проявляет особого интереса к внутреннему миру аристократических героев, считая его примитивным, и характеристики его (что свойственно сатирически-обличительной манере писателя) основаны, в сущности, на подчеркивании какой-либо одной черты, отличающей одного персонажа от других (князь - "патриотический" болтун, граф Литинский - "англичанин", барон - просто картежник и т.д.). "Словом, каждый человек сводился к какому-либо достоинству или недостатку... а чаще всего к титулу или богатству; к этому прилагались голова, руки, ноги и более или менее модный костюм".

Прус подчеркнул, что вырождение отдельных представителей аристократии связано с упадком шляхетского сословия в целом. Картина его распада и гниения производит впечатление тем более отталкивающее, что эта безнравственная, но по-своему "благополучная" жизнь протекает в стране, где народ тяжко страдает от национального и социального гнета. "Вот она, страна в миниатюре, - размышляет Вокульский, наблюдая бедные окраины Варшавы, - где все способствует тому, чтобы народ опускался и вырождался. Одни погибают от бедности, другие от разврата".

В этих высказываниях героя романа звучат собственные выводы Пруса. В одной из статей 1883 года он писал: "...дворец нашей цивилизации стоит на болоте, которое называется нищетой, темнотой и безнравственностью общества". В другой статье он заявляет, что в Варшаве, имеющей "две тысячи проституток и такое же количество уличных нищих", "начинается просто-напросто общественное гниение".

Варшава - город аристократических дворцов и купеческих доходных домов, город бедных окраин - стала своеобразной героиней романа, заняла в нем одно из главных мест. Точность описаний у Пруса такова, что варшавяне и теперь безошибочно узнают места, где был старый и новый магазин Вокульского на Краковском Предместье, дом Ленцких на Кручей улице. На доме номер четыре по улице Краковское Предместье варшавянами установлена даже табличка с надписью, что в этом доме в 1878-1879 годах жил Станислав Вокульский.

Разоблачая пороки общества, Прус не находит путей к его переустройству. Он пробует обратиться к социальной утопии, думает о последствиях научного прогресса, вводит в роман образ ученого Гейста, мечтающего об изобретении металла легче воздуха, но все-таки понимает, что подобное открытие не спасет человечества. В одной из статей 1884 года писатель так ставит вопрос: "Разве летательная машина завтрашнего дня будет послушна только честным и умным, а не глупцам и мерзавцам? Кто будет иметь много денег, тот будет летать высоко, как кондор, кто мало - чуть выше воробья и кто совсем без денег будет ходить по земле..." Не случайно Гейст боится, что изобретением завладеют "сильные мира сего", и хочет отдать его неким "справедливым людям".

Есть в романе "Кукла" упоминание о деятельности первых социалистических организаций в Польше. Приказчик Клейн связан с какими-то тайными кружками, читает нелегальные брошюры. Судя по некоторым намекам, с социалистами связаны и студенты, живущие в доме Вокульского. В конце романа сказано, что Клейна и студентов арестовали, и читатель догадывается, что поводом была их социалистическая деятельность.

Дело, конечно, не в том, что писатель не мог из-за цензуры писать о социалистическом движении. Прус, относившийся с симпатией к убежденности и самоотверженности социалистов, смотрел на них как на мечтателей, не увидел в их идеях реальной силы, которая способна овладеть массами и перестроить мир.

Изображение борьбы рабочих с капиталистами не входило в намерения писателя и не нашло в романе своего места. Однако некоторые страницы свидетельствуют о том, что писатель все-таки почувствовал грозную силу пролетариата. В "Кукле" есть замечательное по своему значению и художественной выразительности описание металлургического завода, на котором побывала Изабелла Ленцкая:

"Еще из экипажа, спускавшегося по горной дороге... панна Изабелла увидела внизу пропасть, полную клубов черного дыма и белого пара, и услыхала скрежет, лязг и пыхтение машин. Потом она осматривала печи... изрыгавшие пламя, могучие колеса, вращавшиеся с молниеносной быстротой... потоки раскаленного добела металла и полуголых, похожих на бронзовые изваяния рабочих, бросавших угрюмые взгляды по сторонам. Надо всем этим простиралось кровавое зарево, гудение колес, стоны мехов, грохот молотов и нетерпеливые вздохи котлов, а под ногами дрожала, будто от страха, земля".