Чтение онлайн

— Бесполезно! Такой слабосилок, как ты, не способен создать заклинание, которое сможет повредить автомобилю, — разочарованно покачала головой Мари, когда дверь захлопнулась.

— Да ты охренела! Мой брат гораздо сильнее и умнее такой дуры, как ты. Если он что-то делает, это не спроста, — воскликнула София, прожигая дочь профессора гневным взглядом.

— Как ты со мной разговариваешь, идиотка крашенная?! — огрызнулась Мари. — Скажи спасибо, что мы вообще вам, ничтожествам, помогаем!

— Что ты, плоскодонка, только что сказала? — вскочила Софья с места. — Кто крашенная?

Надавил ей на плечо, чтобы она села на место, вернулся к профессору. Они продолжили словесную перепалку, но я уже не слушал.

Умозаключение сестры меня порадовало. За прошедшее время она многое обо мне поняла.

И вот в машине повисла тишина. Как же приятно было наблюдать за реакцией профессора и остальных, когда внедорожники жандармов не поехали за нами. Все ещё больше изумились, увидев, что впереди жандармов по другой дороге едет точная копия нашего микроавтобуса.

— Как такое возможно?.. Неужели — это иллюзия?! — пребывал в полнейшем шоке профессор.

— Но как?.. — не веря своим глазам, пробормотала Мари и странно посмотрела на меня.

— Всё просто, — довольно ухмыльнулся. — Я поместил в табличку формацию иллюзии нашего микроавтобуса. Потом я направил дощечку воздушным тараном прямо на машину жандармов. Табличка сломалась о капот внедорожника, и формация иллюзии прикрепилась к машине. Теперь все остальные преследователи видят в первом автомобиле колонны наш микроавтобус. И… — потянулся и продолжил: — куда бы жандармы не ехали теперь, впереди них всегда будет моя иллюзия. Ну а нас временно прикрыл другой иллюзией, которая ещё немного продержалась после нашего поворота. Поэтому они и не заметили, что мы свернули. У первой машины я ещё сломал тормоза, так что они продолжат ехать вперёд, а остальные за ними, пока не поймут, что преследуют своих же.

— Теперь эти дебилы будут целую вечность гоняться за своим хвостом! Тим, ты просто лучший! — звонко рассмеялась София.

— Это просто немыслимо… — находясь в ступоре, бормотал профессор. — Постой…. Я слышал, кто-то создал иллюзию самого Бога Танталоса прямо в храме. И сделал это так достоверно, что даже священники поверили. Только не говори мне, что это тоже твоя работа?!

Сапожников сбавил скорость и полностью переключил внимание на меня.

— Не понимаю, о чём вы говорите… — пожал я плечами. — Лучше давите на газ. Вдруг они очухаются быстрее, чем я думаю.

— Я была там и всё видела. Шикарное зрелище, — усмехнулась София, вставив свои пять копеек, чем подтвердила мою причастность.

— Гений, невероятный гений! — профессор, отпустил одну руку и схватился за голову.

Мари тоже была ошарашена, но не столь сильно, как её отец. Скорее всего, она немного разбирается в формациях и хотя бы примерно понимает, что я сделал.

Посмотрел на маршрут. Наше отклонение увеличило его на пять минут. Сирен не слышно. Можно выдохнуть. Получилось…

* * *

Профессор Сапожников во время погони

В тот момент, когда жандармы начали погоню, Михаил Сапожников корил себя за то, что решил помочь по сути едва знакомым людям. Но он дал своё слово Тимофею и хотел его сдержать несмотря ни на что, потому что аристократы не бросаются обещаниями. Тем более профессора. Это ниже его достоинства.

Ещё в аукционном доме Михаил увидел невероятную формацию, заключённую в табличке ужасного качества. И когда этот высокий парень с волевым взглядом заявил, что он создатель той формации, Сапожников сначала не воспринял всерьёз его слова. Но Тимофей доказал это, объяснив то, с чем бился профессор не один год. То, что остальные просто не могли знать.

И сейчас, когда своими глазами увидел, что парень создал столь достоверную формацию иллюзий, он пребывал в полнейшем шоке. Ведь тех, кто способен на подобное, во всём мире можно пересчитать по пальцам обеих рук. И при этом эти мастера уж точно не подростки ранга Неофит. Уж это Михаил Афанасьевич знал точно.

Будучи профессором формаций, Сапожников всю свою жизнь посвятил этой науке. Потратил тридцать лет, изучая обрывки утерянных знаний, собирая их по крупицам по всей Российской империи. Ему было больно признать, что приложив столько трудов, сил, времени, пошёл на столько жертв, но не обрёл и сотой части знаний и мастерства Тимофея.

Его единственная любовь Оксана, подарившая ему дочь, долгое время ездила вместе с ним, мирясь с его страстью к формациям. Но даже она устала от одержимости Михаила этой наукой. Жена профессора бросила его потому, что формации для него были важнее личной жизни. И Сапожников не винил её в этом. Он был молод и глуп и не понимал, что настоящее сокровище всегда находилось рядом. А потом появилось и ещё одно. Михаил хотел вернуть Оксану, но его бывшая жена нашла другого.

Чтобы хоть как-то искупить свои ошибки, он забрал дочь к себе. И даже так у него не получилось стать хорошим отцом. Формации — его страсть. Он должен доказать себе, Оксане, всем, что не ошибался, что эта магия — одна из сильнейших.

И вот сейчас у Михаила появился реальный шанс достичь цели всей его жизни. И всё благодаря гениальному парню, которого он встретил по воле небес. Профессор считал, что с ним сможет сделать реальный вклад в магию формаций, стать действительно могущественным Мастером и доказать бывшей жене, что он жил не пустыми мечтами. Он верил в это сейчас как никогда ранее.

Вместе с восторгом пришло и понимание, что этот мальчик не так прост.

Иметь такие способности и знания в шестнадцать лет на ранге Неофита? Просто смешно! Откуда же он на самом деле и кто за ним стоит? Ну, это ещё предстоит выяснить. Сейчас главное — доставить его в академию, и тогда появится больше времени для общения и обучения у молодого гения…

* * *

Софья продолжала хвастаться тем, какой у неё крутой брат. Мама наконец-то отпустила её руку и открыла глаза. Я облегчённо вздохнул, смотря на дам. Кажется, уже более-менее успокоились.

Мы продолжали ехать.

— Вокзал уже совсем близко, — сообщил Сапожников радостную новость, пока я повернулся к остальным.

Меня толкнуло вперёд: Михаил Афанасьевич резко дал по тормозам.

— Что случилось, — спросил я, не имея возможности из-за инерции посмотреть на дорогу.