Чтение онлайн

– Я не больна! Зачем мне ложиться?

Клочки разорванного платка разлетелись по полу, и Кариана нетерпеливо вцепилась ногтями себе в руки, оставляя длинные кровавые борозды.

– Почему я должна делать то, что приказываешь ты? Грязный поляк, итальяшка, еврей! Ненавижу! От тебя воняет!

Она истерически расхохоталась, и Видал отвел глаза. Невозможно поверить, что нежная, добрая женщина, с которой он расстался всего несколько часов назад, превращается в уродливую злобную ведьму. На свете словно существовало две Карианы. Одна – воспитанная, утонченная; другая – мерзкая, грубая тварь. Теперь ее нипочем не уговорить, никакими словами. И сделать ничего невозможно. Приступ развивается по своим законам, и единственный выход – перетерпеть все от начала до конца.

Кариана подняла руку и с торжествующим видом смела с каминной полки его бесценную коллекцию статуэток из нефрита и слоновой кости. Фигурки с грохотом разлетелись по полу.

Видал с поразительным самообладанием повернулся к ней спиной и налил в стакан водки. Доктор Гроссман не раз говорил, будто худшее, что он может сделать – грубо охватить ее, тряхнуть или ударить. Вынуждая себя не шевелиться и не обращать внимания па разбросанные осколки, он проглотил водку.

– Ублюдок! – завизжала Кариана, бросаясь на него, растопырив пальцы с острыми ногтями. – Ублюдок! Ублюдок! Ублюдок!

– Я никак не мог заставить актеров работать, – извиняющимся тоном объяснил Гаррис, когда уже на закате Видал с осунувшимся, смертельно-бледным лицом появился на площадке. – Делал все, что в моих силах. Правда, мы прошли один раз сцену, и Дон отладил освещение.

Видал оглядел площадку. Кариана, измученная и обессиленная, спала. Хейзл дежурила у ее постели. Завтра жена ничего не будет помнить о том, что натворила сегодня. Чей вымел осколки слоновой кости, и она с трогательно-жалким любопытством примется расспрашивать, куда девались статуэтки.

– Давай еще раз посмотрим график съемок, – предложил Видал Гаррису, – похоже, у нас проблемы с декорациями поля битвы при Сент-Олбанс.

Гаррис, кивнув, поспешил за режиссером. Когда они вышли из студии, он заметил царапины на его лице и уже хотел спросить что-то, но предпочел воздержаться. Личная жизнь мистера Ракоши никого не касается.

– В той местности слишком мало зелени, – говорил Видал, раскладывая на столе эскизы декораций. – Это Англия. На заднем плане нужны леса. Лужайки.

– Но там уже выложено торфа на несколько тысяч долларов.

– И выглядит в точности как торф, – резко бросил Видал. – Обычными мерами не превратишь долину Сан-Фернандо в зеленые просторы Англии. Мне нужна поэтическая сельская местность, поруганная и истоптанная копытами сотен лошадей.

– Но так всегда делалось раньше, – с сомнением заметил Гаррис. – У нас лучший оформитель в городе!

– Вызови его. Сегодня же. Если он не добьется того, чего я требую, мне придется перенести съемки в Новую Англию.

При мысли о том, что потребуется везти на восточное побережье декорации, костюмы и осветительные приборы, Гаррис побелел. Это невозможно. Размещать и кормить десятки людей, не говоря уже о лошадях и гардеробных?! А бесконечные капризы артистов чего стоят! У Гарриса закружилась голова.

– Сейчас же позвоню ему, – пробормотал он. – И своей жене тоже. Надо предупредить, что я буду дома поздно.

– Лучше объясни, что ты проторчишь здесь всю ночь, – перебил его Видал. – Мы вышли из бюджета, и я хочу точно подсчитать, сколько еще предстоит потратить. Нужно быть готовым, когда Гамбетта впадет в панику и попытается свернуть съемки.

Гаррис судорожно сглотнул. Если они уже сейчас превысили бюджет, во сколько же обойдется путешествие на восточное побережье?! Набрав номер, он после короткой паузы сухо бросил в трубку:

– Немедленно приезжайте. У нас возникли проблемы.

Они работали всю ночь, и на рассвете, когда Видал наконец отодвинул кресло и встал, оказалось, что план долины Сан-Фернандо принял совершенно иной вид. Гаррис, декоратор и специалист по трюковым эффектам, шатаясь, вышли, чтобы отправиться домой и хотя бы немного поспать, однако Видал остался в офисе, с ужасом думая о возвращении в Вилладу. Он растянулся на длинном кожаном диване и уставился во тьму. Недавно Луэлла Парсонс в одной из своих заметок назвала его человеком, у которого есть все.

Губы Видала скривились в горькой усмешке. Луэлла жестоко ошибалась. Он навсегда лишен истинных ценностей, и с этим ничего не поделаешь.

Утром Гаррис, усталый и невыспавшийся, нервно оглядываясь, подошел к нему.

– Рогана Тенанта и Валентины нигде нет. Они не появлялись ни в костюмерной, ни в гримерной.

Видал, сжав челюсти, взглянул на часы.

– Значит, они у парикмахера или в столовой.

– Нет, мистер Ракоши, их нет на студии.

– А студийные машины, посланные за ними, вернулись?

– Только машина Тенанта, – неловко переминаясь, объяснил Гаррис. – Где автомобиль Валентины – неизвестно.

– Сейчас поговорю с водителем Тенанта. Пусть Роган хоть умирает, все равно должен немедленно быть на студии.

Дон Саймоне, слышавший разговор, нерешительно пробормотал:

– Вряд ли он болен, мистер Ракоши. Вчера на площадке произошло небольшое недоразумение. Тенант обозлился и ударил Гарриса.

Видал смачно выругался по-венгерски. Это должно было случиться. Съемочная бригада и актерский состав проводили вместе целые дни, и площадка превращалась в настоящий рассадник раздоров. Люди, которые в обычных обстоятельствах даже не поздоровались бы друг с другом, были вынуждены работать бок о бок, в тесном контакте. В результате постоянно возникали ссоры и скандалы. Этим, вероятно, объяснялось отсутствие Валентины.

– Она, похоже, сильно расстроилась? – резко спросил Видал.

Гаррис непонимающе заморгал, и Видал ощутил почти непреодолимое желание последовать примеру Рогана.

– Валентина, – процедил он сквозь стиснутые зубы. – Она казалась расстроенной из-за сцены между вами и Тенантом?

– Немного разнервничалась, – кивнул Дон.

– Должно быть, не так уж немного, если предпочла остаться дома, чем видеть ваши физиономии сегодня утром, – разъяренно прошипел Видал, поворачиваясь к выходу. – Я сейчас позвоню в «Беверли-Хиллз». Передайте Тенанту, что если он не поднимет задницу и не окажется на площадке через полчаса, я снимаю его с роли.