Боги вернулись
Шрифт:
Женщина ожидала подобного ответа. Она строила диалог, отвечая вопросом на вопрос.
– Так, может, только пока? Может быть, дело в том, что земная наука развивается в замкнутом пространстве и попросту ошибается? В галактике миллиарды звёзд, а во вселенной таких галактик великое множество. Ты считаешь, из всего этого многообразия только на одной единственной планете зародилась и существует жизнь?
Илья краем уха слышал о некой идее "Галактического клуба", выдвинутой астрофизиком Рональдом Брейсуэллом, предполагавшим наличие в галактике многих разумных миров, но считал эту идею ложной. Его убеждения опирались на реальные факты, точнее, на отсутствие их.
– Считаю и буду считать, пока наука не докажет обратного. Что ещё можно думать, если реальных встреч с обитателями других планет не было? Нет у нас доказательств существования жизни на других планетах!
– Хорошо, ещё один вопрос. Может быть, наука не заинтересована в том, чтобы доказывать это, а наоборот, скрывает факты и обосновывает утверждение о том, что Земля вместе с человечеством – единственное и неповторимое творение природы?
Илья неоднократно задумывался над подобным вопросом, имел на него свой ответ, но раскрывать карты не стал. Изобразил искреннее удивление.
– А зачем скрывать? Для какой надобности? Нет для этого весомой причины… К примеру, австралиец Рональд Брейсуэлл заявлял, что другие миры не выходят с нами на контакт потому, что мы для них слишком "отсталые". Разве можно такую причину считать серьёзной?
Вера подвела собеседника к вопросу и, размышляя вслух, сама ответила на него.
– Ты задал великолепный вопрос. Давай представим большую группу людей, попавших на необитаемый остров и после смены нескольких поколений превратившихся в новое племя. Жизнь на изолированном острове вызывает у слабых людей чувство покорности судьбе и обречённости. У сильных – чувство всемогущества: никто мне не указ, могу делать всё, что захочу. На острове сильные правят слабыми. Правители не заинтересованы в том, чтобы их подданные знали о существовании большого мира, где законы и порядок правления иные. Они будут скрывать факты посещения острова кораблями в прошлом и делать всё, чтобы поддерживать у подданных уверенность в исключительности острова. Человеком, у которого отсутствуют знания о других мирах, легче управлять. Если признать, что есть иные миры и остров посещают такие же разумные люди, у людей племени появится мечта – увидеть эти другие миры, после чего неизбежно возникнет сомнение: возможно система, созданная на острове, не является единственной, исключительной и идеальной. Нет ли в этом аналогии с земной цивилизацией?
Повисло молчание. Илья задумался. Совпадение с его взглядами большое. Противоречие взглядам современных масонов – полное. Так кто же они, эти женщины? Может быть, представители какой-то новой секты? Много их появилось в России. Он не стал задавать вопрос, лишь привёл пример из истории.
– Нечто подобное учёные пишут об острове Пасхи. Изолированно жившее на острове племя в конце-концов погибло.
Вера почувствовала, что сопротивление собеседника ослабевает, и задала следующий вопрос:
– Значит, можно допустить, иные миры существуют, но земляне пока о них не знают?
– Допустить можно, – согласился Илья, – но это будет ненаучная дискуссия.
– Пусть ненаучная… пока, но мы с тобой можем это допустить и двигаться дальше. Представь себе, что я знаю больше, чем официальная наука, и попробуй выслушать то, что тебе расскажу.
Сказались слабость, утомление или надавило на нервы внезапно занывшее плечо, Илья вдруг сорвался и в грубой манере заявил:
– Да не хочу я слушать никаких рассказов, сказал же: я реалист! В науку, какая бы она плохая ни была, верю, в ваши сказки – нет! Оставьте меня в покое!
Женщины переглянулись. Вера нелицеприятным тоном учительницы, высказывающей возмущение нежелающему понимать урок ученику, подвела итог:
– Да, невозможно научить человека чему-либо, если он не желает учиться. Ты не способен перешагнуть через догмы, я была о тебе более высокого мнения!..
Илья смутился и пришёл в замешательство. Презрительно-строгий тон уравновешенной и спокойной Веры показал, каким никчёмным человеком он выглядит в глазах этих женщин. Ему помогло вмешательство Луры. Она слушала их диалог молча, лишь васильковые глаза внимательно наблюдали за Ильёй, пока не заметили перемены.
– Вера, у него сильно разболелось раненое плечо, ему нужен отдых.
Доктор Вера одобрительно посмотрела на помощницу. "Молодец, ты делаешь успехи", – поняла та. Вслух же, погасив в голосе строгость, Вера уже вполне доброжелательно спросила:
– Илья, а как доктору ты мне доверяешь?
– Говорил уже, что доверяю, – не желая сдаваться, по-солдафонски грубовато ответил Илья. – В госпитале мне все уши прожужжали: если бы не ты, увезли бы меня в цинке.
– Хорошо. Значит, проведём очередной сеанс лечения. Метод, который я применяю, не такой быстрый, как лечение медикаментами, зато более надёжный, после него не останется рецидива.
Она, как и прежде, положила одну руку ему на лоб, другую на рану, и он почти сразу заснул.
*
Генерал Федеральной службы безопасности Щербицкий в своём кабинете просматривал досье на Кузнецова Илью Андреевича. Полковник Самойлов сидел перед ним, изредка отвечал на вопросы генерала, поясняя интересующие того детали. Начальник и подчинённый были старыми сослуживцами. Много выпало на их долю совместных испытаний, через которые пришлось пройти. И тот и другой – честные служаки, отдавшие "конторе" лучшие годы своей жизни. Как истинные чекисты были убеждены, что добросовестно исполняют свой долг перед Родиной и народом. Народ, правда, об этом не догадывался, слишком засекречена была их деятельность, но вышестоящее начальство ценило того и другого.
Три года назад Щербицкий был назначен на должность начальника особо секретного отдела ФСБ, подчинявшегося непосредственно Директору Федеральной службы безопасности Российской Федерации. Сразу после назначения генерал перетянул в отдел людей, которым полностью доверял. В том числе – старого друга и соратника полковника Самойлова.
Пользуясь уединением, субординацию не соблюдали, обращались друг к другу на ты, хотя маленькая деталь всё же подчёркивала разницу в возрасте и положении. Генерал обращался к полковнику по имени, полковник к генералу – по имени и отчеству. Они неторопливо беседовали, с минуты на минуту ожидая звонка от группы спецназа, выехавшей на захват экстремиста, которого с большим трудом удалось всё-таки разыскать.
– Фёдор, ты выяснил, чем конкретно занимался Кузнецов в группе Рублёва? Проверил, у него нет связей с заграничными конкурентами? Уж слишком грамотно и прытко уходит от погони.
Самойлов докладывал неторопливо. Генерал не любил поверхностных рапортов, требовал отчёта обстоятельного, с деталями и фактами.
– Нет, Нестор Иванович, здесь всё чисто, никаких связей с заграницей не выявлено. Служил срочную в воздушном десанте, отсюда и подготовка. Воевал на Кавказе, потом в Донбассе на стороне ополченцев. После ранения вернулся в Россию, где и познакомился с Рублёвым и Старостиным. Основную утечку информации организовал Старостин. Он восемь лет работал непосредственно в нефтегазовой фирме, пользовался доверием, много знал. Был на хорошем счету, пока не раскрыл махинации регионального руководителя компании Лифрида.