Шрифт:
Пролог. Создатель миров
Творец сошел с водной глади на бархатный песок. Обвел пляж довольным взглядом, отмечая его форму, цвет и дисперсность песка, аккуратно разложенные там и тут раковины и камни, возвышающиеся над золотистой поверхностью пляжа.
Поднявшаяся волна накатила на берег, испуганно огибая ноги стоявшего на песке Творца, чтобы не отвлекать его от раздумий. Тот вдруг нахмурился, заметив что-то, чего здесь не должно было быть. Поваленная березка одним концом ствола опиралась на камень, образуя что-то вроде природного шалаша из склонившихся к земле ветвей.
Творец подошел к дереву, не оставляя следов на золотистом песке, и коснулся ствола.
Дерево пропало, словно его здесь никогда и не было, а на его месте выросла пальма, такая же, как и десятки других тропических гигантов, росших вокруг. Творец едва заметно повел ладонью. Дерево подломилось и упало, макушкой опираясь на все тот же камень. Вот теперь все было на своих местах, но все равно чего-то не хватало. Задумчиво потерев подбородок, Творец щелкнул пальцами, и возле поваленной пальмы на гладь песка упало несколько кокосов.
В его руке появилась прозрачная бутылка с узким высоким горлышком. Пустая. Пальцы Творца зашевелились, словно он ткал невидимую паутину, и цвет бутылки прямо на глазах начал изменяться, наливаться темной зеленью.
Во второй руке появился чистый лист бумаги, на котором под пристальным взглядом Творца начали проступать буквы. Закончив записку, он встряхнул листок, состаривая его — бумага потемнела, истрепалась, знаки на ней местами выцвели, словно тронутые беспощадным временем. Свернув записку трубочкой, создатель засунул ее в бутыль и запечатал его. Размахнулся, и швырнул подальше наблюдая, как пляшут по песку отраженные стеклом солнечные зайчики. Повинуясь щелчку пальцев, прямо ему в руки прыгнул один из камней, лежавших на пляже. Небольшой, плоский камушек — как раз такой, чтобы можно было запустить по водной глади, заставляя его прыгать по волнам. Что создатель и проделал.
— Один, два, три, четыре, — считал он прыжки.
— Развлекаешься? — раздался позади приятный женский голос.
— Работаю, — скупо отозвался Творец, оглядываясь.
В двух десятках шагов позади него в воздухе висел ангел, медленно взмахивая белоснежными крыльями. Ангел был прекрасен — точнее, прекрасна и почти совершенна, от выразительного изгиба полноватых чувственных губ и до аккуратных ногтей на миниатюрных пальчиках ног.
— В отпуск тебе пора, — улыбнулся ангел.
— Проект сдавать надо, — вздохнул создатель, — Но зато потом обещаю — на полную катушку!
— Ладно, как знаешь. Я просто забежала сказать, что мы уже уходим. Остался только ты.
— Я, пожалуй, еще задержусь. Не волнуйся, с охраной я уже договорился.
— Хорошо. Смотри, не надорвись…
— Скажешь тоже — я ведь не мир за семь дней создаю, а просто вношу правки. Последние, так сказать, штрихи.
Ангел пропал, словно его здесь и не было. Оставшись в одиночестве, творец взмыл высоко в небо и завис в воздухе. Вытянул руку и коснулся лишь ему одному видимой нити, убегавшей в бесконечность. Закрыв глаза, сильно сжал ее и довольно усмехнулся каким-то своим мыслям.
На его вытянутой ладони зажглась яркая искра и начала вращаться, увеличиваясь в размере. Пара секунд, и вот уже создатель держит в своей руке целый мир, сжавшийся до размеров небольшого мячика. Осторожно коснулся какой-то точки на его пестрой поверхности и… очутился на кладбище.
В этом месте царила глубокая ночь, но Творца это не смущало — он хлопнул в ладоши, и тут же взошло солнце, освещая мрачный пейзаж из надгробий и склепов. К одному из них создатель и направился. Прошел прямо сквозь стену и замер, оглядываясь. Удовлетворенный результатом, он шагнул в самый дальний угол и там присел. Ладонью стер со стены пыль и паутину, и пальцем вычертил символ — семиконечную звезду, вписанную в круг. Движение руки, вот уже загадочный рисунок дополнен десятками значков, лишенных силы и смысла. Но не для него.
— Свойства, — едва слышно пробормотал Творец.
И прямо в воздухе перед ним появился прямоугольник системного окна.
— Завязать на параметр Восприятие, равный 36. Привязать к расе… Нет! Привязку к расе убрать. Заменить на привязку к типу аккаунта. Тип «ЗК», версия не ниже 4.0.1. Связать с основным заданием…
Закончив настройку, он довольно потер руки: загадочный символ пропал со стены.
— Загрузить тестовую конфигурацию с настройками ЗК-аккаунта!
Словно повинуясь непонятной команде, на стене медленно проявился рисунок. Задумчиво потерев подбородок, Творец дорисовал в центре звезды стрелку, указывающую вниз. Достал из кармана длинную шкатулку, на крышке которой был вырезан точно такой же символ, и погрузил ее прямо в землю.
Отряхнув руки от несуществующей грязи, он снова создал на ладони миниатюрную копию мира. Впереди было еще много мест, которые он должен был посетить, и так мало времени, чтобы успеть сделать все задуманное…
— Петр Сергеевич, у нас ЧП! — плотный задыхающийся от быстрого бега по коридорам мужчина ворвался в кабинет помощника старшего программиста без стука.
— Тестеры опять обвешались кодами на бессмертие и жалуются, что последний апдейт слишком упростил игру?
— ИскИн на Станции-4 вышел из пассивного режима…
Сидевший за столом в вирт-шлеме юноша вздрогнул и стащил с головы громоздкое устройство. На вид парнишке было едва ли больше двадцати. Типичный «студент» — худощавый, бледный, лицо ничем не примечательное, разве что кроме ранних залысин по бокам, одет в пестрый свитер и широкие джинсы не по размеру. В общем, самый обычный скромный помощник старшего программиста одного из виртуальных игровых симуляторов, к которому девчонки из отдела кадров обращались не иначе, как «Петенька».
Те же, кто обладал доступом к секретным разработкам корпорации, знали его под ником «Цербер». И вовсе не из-за мерзкого сварливого характера, а из-за его способности обдумывать несколько проблем одновременно. И решать их эффективно и жестко — очень ценные качества для специалиста по виртуальной безопасности самого секретного проекта «Виртукома».
Вбежавший в кабинет мужчина имел более чем достаточный уровень доступа, поэтому обращался он не к Петеньке, а к самому Церберу. И во взгляде его читалось безмерное уважение и даже страх.