Чтение онлайн

— Это так не работает.

— У тебя есть доказательства того, что я совершил что-то незаконные?

— Неважно.

Он шепчет ей что-то на ухо, и она становится ярко-красной. Смотреть на это немного неприятно, но не так сильно, как присутствие парня рядом с Киллианом, которого я притворяюсь, что не замечаю

И который по-прежнему не смотрит на меня.

— Твоя очередь, — говорит она своему парню.

Он делает паузу, но лишь на мгновение.

— Я никогда не был влюблен.

Ава делает глоток, а я с жалостью наблюдаю за ней, покручивая пальцами свою рюмку. У моей бедной подруги была самая ужасная история любви на свете. Не то чтобы я верил в это чувство.

В конце концов, любовь — это всего лишь иллюзия, придуманная глупыми людьми, которые жаждут общения.

В реальности ее не существует.

Моя кожа покрывается мурашками, а в груди поселяется ощущение, что за мной наблюдают.

Я поднимаю голову, и впервые за несколько недель мои глаза встречаются с жестоким придурком, который не имеет права смотреть на меня с… вызовом.

Что, черт возьми, это значит?

Как мне показалось, ты возбудился, когда смотрел на меня. А не на нее.

Именно эти слова привели меня в состояние эпической потери контроля, и по какой-то причине это чужое чувство возвращается снова.

Мышцы напрягаются, и я выхватываю рюмку, затем одним махом выпиваю ее и вздрагиваю от жжения в горле.

Глаза Николая взрываются мириадами яростных вспышек, и от него волнами исходит ярость.

Мне вдруг становится трудно глотать, и я с трудом подавляю желание прочистить горло.

Незнакомый гнев пульсирует во мне, пока он продолжает смотреть на меня.

Чего, черт возьми, он ожидал?

Какого черта он вообще от меня чего-то ждет?

Глин поднимает рюмку, но прежде чем успевает ее выпить, Киллиан забирает ее и говорит:

— Ты пьяна. Я выпью.

— Мне не нужна твоя помощь.

— Обморок, — Анника смотрит на них с глупой ухмылкой на лице.

Ей семнадцать, и она пропустила целый учебный год, чтобы поступить в колледж в таком юном возрасте, верно? Я знаю, что Николаю всего девятнадцать — серьезно, он еще ребенок, — но он не стал бы ничего с ней делать, когда она была/есть несовершеннолетней, верно?

Я имею в виду, что возраст согласия в Великобритании — шестнадцать лет, но они же американцы. Разве там не восемнадцать…?

Кроме того, он бы не поступил так со своим лучшим другом, верно?

Мое горло сжимается, и на этот раз мне приходится незаметно прочистить его от наплыва отвратительной тошноты.

Верно?

— Нам нужно перевести игру на новый уровень, — Николай протягивает рюмку, и я смотрю на него, сердце колотится так сильно, что кажется, у меня случится сердечный приступ.

— Я никогда не трахался и не экспериментировал с кем-то своего пола, — он украдкой смотрит на меня, а затем выпивает свою рюмку.

Мое сердце гулко бьется за грудной клеткой, а пальцы судорожно сжимают рюмку. Дыхание вырывается из моих легких с прерывистыми интервалами.

Блять. Блять. Блять.

— А поцелуй считается? — спрашивает Ава, и он кивает. Глаза устремлены на меня.

Перестань смотреть на меня.

Просто перестань.

Кажется, меня сейчас стошнит на глазах у всех, и я унижусь самым худшим из возможных способов.

— Ну и черт с ним, — Ава выпивает шот.

Реми задыхается, как король драмы.

— Эта сучка действительно хочет, чтобы ее сегодня убили.

Киллиан поднимает рюмку, а Глин смотрит на него вопросительным взглядом.

— Не смотри так, будто сейчас упадешь в обморок, маленький кролик. Ты действительно веришь, что все эти извращения были проделаны только с женщинами? Я часто экспериментировал.

Пока он пьет, она тоже берет рюмку и выпивает ее одним махом.

Что…? Моя сестра сделала что…?

— Не удивляйся, Килл. Я тоже часто экспериментировала.

Я выдыхаю. Ладно, значит, это была ложь, чтобы позлить Киллиана. Она бы рассказала мне, если бы это было так. Мы близки.

Я так думаю.

По крайней мере, надеюсь, что это так.

— Больше никто? — Николай играет со своим пустым стаканом, бросая провокационный взгляд в мою сторону.

Я смотрю на препирающихся Реми и Аву, а затем на свои ноги, и мое внимание остается на них. Смотрю на чернила, поглощающие мои туфли.

И все же я чувствую на себе его взгляд, напряженный и безапелляционный.

Тик.

Ты выставишь себя дураком.

Тик.

Игра окончена, Брэн. Все увидят, какой ты обманщик.

Он негромко хмыкает, и я не могу удержаться от того, чтобы не бросить на него взгляд, когда он засовывает сигарету между губами и встает.

— Чертовы зануды. Я ухожу отсюда.

Мне приходится крепче сжать стакан, чтобы он не дрожал. Мой взгляд следит за его бесстрастными движениями, когда он идет к выходу, прикуривает сигарету и выпускает в воздух облако дыма.

Вместо того чтобы чернила исчезли с моих ног, они поглощают их, затем устремляются вверх по моим голеням и обволакивают колени, пока не становятся всем, что я могу видеть и чувствовать.

Черные чернила.

Чертово проклятье.

Сердце замирает почти летаргически, и я делаю еще один глоток, чтобы заглушить его.

— Фух, это было очень напряженно, — говорит Анника. — Серьезно, Килл. Не приводи его в следующий раз. Он страшный.

— Ты уверена, что это не потому, что он может настучать твоему брату?