Бог-скорпион
Шрифт:
Бог мрачно разглядывал певца. Потом согнул мизинец, и из воздуха соткалась очередная чаша пива. Верховный, продолжая улыбаться, поднял брови.
– Ты считаешь это разумным, Высокий Дом?
– Я хочу пить.
За всеми столами наполнились чаши. Все почувствовали жажду.
Верховный покачал головой:
– Знаешь, Высокий Дом, это очень старая отговорка.
Бог рыгнул. Потом еще и еще. Дама слева, в углу, проявив замечательную находчивость, громко изобразила тошноту, чем вызвала всеобщий смех.
Бог хлопнул Болтуна по плечу:
– Позабавь-ка меня своими баснями.
– Я уже все рассказал, что знал, Высокий Дом.
– То есть все, что мог придумать, – поправил его Верховный. – Будь это правдой, тебя бы не звали Болтуном.
Болтун взглянул на него, открыл рот, словно собираясь возразить, затем понуро опустил голову.
– Тебе лучше знать.
– Еще басен, – не отставал Высокий Дом. – Еще, еще!
– Я не мастер рассказывать, Высокий Дом.
– Расскажи о белых людях.
– Ты уже слышал о них.
– Давай. – Бог шутливо дернул Болтуна за ухо. – Расскажи, на что похожа их кожа.
– Она выглядит как очищенная луковица, – покорно начал Болтун. – Только не блестит. Все их тело такого цвета…
– … сплошь…
– Они не моются…
– Потому что тогда с них сойдет краска! – Высокий Дом захохотал во все горло, и все вокруг тоже засмеялись. Дама, которую стошнило, свалилась на пол, истерически взвизгивая.
– И они смердят, – добавил Болтун, – а как, это я уже рассказывал. Река, омывающая их землю, вздымается огромными волнами, и еще она так солона, что, если выпить воды из той реки, потеряешь разум и станешь кататься по земле.
Высокий Дом снова захохотал, потом внезапно замолчал.
– Интересно, отчего я упал? – проговорил он. – Это очень странно. Вроде бы только что бежал – и вот уже лежу.
Болтун вскинул голову:
– Тебе дали подножку, Высокий Дом, я видел. И к тому же ты выпил столько пива перед бегом. В другой раз…
– Ты не был пьян, Высокий Дом, – вмешался Верховный, не переставая улыбаться. – Ты выбился из сил.
Бог снова дернул Болтуна за ухо.
– Расскажи-ка о том, – неожиданно расхохотался он, – как вода становится твердой.
– Ты уже слышал об этом.
Высокий Дом стукнул кулаком по ложу.
– Ну и что, буду слушать сколько хочу, – завопил он. – Сколько хочу, сколько хочу!
Вопль замер под высокими сводами. Занавес в дальнем конце зала раздвинулся, и показалось нечто похожее на белый льняной кокон, внизу которого виднелись крошечные ступни. Кокон просеменил в центр зала и остановился между столами.
– … твердая как камень, правда, – рассказывал Болтун. – Зимой скалы у водопада обрастают бородой, как речные камни – водорослями. Только эта борода состоит из воды.
– Продолжай, – горячо сказал Высокий Дом. – Расскажи, какая она белая, и чистая, и холодная, какая она спокойная, – это очень важно, что она спокойная и неподвижная!
Откуда-то незаметно появилась темнокожая девушка. Она потянула за конец белого покрывала, и фигура стала поворачиваться, переступая маленькими ножками. Болтун продолжал рассказывать, а глазами косил в сторону кокона.
– Болота там черно-белые, и поверхность их тверда. Тростник будто костяной. И холодно…
– Ах! Продолжай…
– Это не просто прохлада, которую приносит вечер или ветерок с реки. Не прохладный бок пористого необожженного кувшина с водой; это холод, который набрасывается на человека, заставляет его приплясывать, потом сковывает его движения и, наконец, вообще не дает пошевелиться.
– Ты слышал, Верховный?
– Если человек ложится на белый песок, который тоже – твердая вода, то так и остается там лежать. Очень скоро он превращается в камень, в свою собственную статую…
Высокий Дом воскликнул:
– Он остается в Настоящем! Для него оно не движется!
Он обнял Болтуна за плечи:
– Ах, дорогой мой Болтун, я просто не могу обходиться без тебя!
У Болтуна вокруг рта легла грязно-белая тень.
– О нет, Высокий Дом! Это в тебе говорят доброта и благородство – я человек ничтожный и никому не нужный!
В этот момент послышалось покашливание Верховного. Они обернулись к нему, и он показал взглядом, куда следует смотреть. С кокона как раз соскальзывало покрывало. Высвободилась и упала блестящая волна волос. Женщина стояла к ним спиной и раскланивалась во все стороны. Волна мерцала, колыхаясь под мягкий рокот барабана. Маленькие ножки пританцовывали.
– Да ведь это, – вскричал Бог, – ведь это Прекрасный Цветок!
Верховный кивал и улыбался.
– Ваша восхитительная дочь.
Высокий Дом поднял руку в приветственном жесте.
Улыбаясь через плечо, Прекрасный Цветок изящно повернулась в такт музыке и освободилась от очередного покрывала; переливающаяся волна волос женственно плескалась, касаясь ее колен. Улыбка Бога и его жест словно послужили сигналом залу. Громкий говор за столами стих, кругом засияли восторженные улыбки, отовсюду неслись ласковые возгласы, радостные приветствия. К барабану присоединились тростниковая флейта и арфа.
– Знаешь, она уже большая! – воскликнул Высокий Дом. – Ты не поверишь, какая она стала большая!
Болтун с трудом оторвал взгляд от Прекрасного Цветка, облизнул губы, наклонился к Высокому Дому и подтолкнул его локтем:
– Это получше твердой воды, а, Высокий Дом?
Но устремленные вдаль глаза Бога не видели дочери.
– Расскажи мне еще о чем-нибудь.
Болтун задумчиво наморщил лоб. Потом, решив что-то, изобразил на худом лице скабрезную ухмылку.
– Про обычаи?