Бог одержимых
Шрифт:
– Как и всё остальное.
– Ты против?
– Никотин охотился на лошадь, а червь убил человека.
– Глупости, - она небрежно ведёт сигаретой в воздухе.
– Глупости и расизм.
– Кому как, - я пожимаю плечами.
– Для меня чистота человеческой расы - не пустой звук.
– "Чистота расы"? У тебя давно был секс с человеком?
– Ха!
– смех сухим комом застревает в глотке.
– Какой секс, милая? Я в армии. В дисбате...
– Ты прекрасно понял, о чём я! И не нужно бравировать несуществующими тяготами. В армии ты шестой месяц. В дисбате - второй. И наверняка за отказ от соития с лимаксой. Верно?
– Верно, - неохотно соглашаюсь я.
– Вот только про "секс с человеком"... ты зря.
– Это почему же?
– Потому что "человеческих женщин" больше нет. Полным составом подались в мутуалки. Умным захотелось стать красивыми. Красивым - умными. Нет больше человеческих женщин, Марина. И человечества больше нет.
– Ты нисколько не изменился, - недовольно хмурит брови Марина, - всё драматизируешь.
– Нет, милая, это не драма, это - трагедия. Я слышал, что вы уже и забеременеть можете по желанию...
Я вытираю салфеткой губы и беру стакан с чаем. Да! Это не наше отвратное пойло с привкусом мыла. Это - чай!
– Всё под контролем, - соглашается она.
– Биохимия, гистология, вегетация...
– Ура алкоголю и наркотикам!
– дурашливо тяну старую песню.
– Без будуна и зависимости!
– Это плохо?
– Не знаю, - я возвращаю на поднос пустой стакан.
– Уже не уверен. Только если червь "чистит" и "продуцирует", для чего вообще табак и алкоголь? Пусть бы себе и гадил наркоту прямо в кровь, по капле. Ходили бы под вечным кайфом.
– Ради эстетики процесса, дорогой.
Она эффектно выдыхает очередные три литра сизого воздуха, безнадёжно испорченного никотином, и гасит сигарету в одной из моих пустых тарелок. Я ставлю поднос с использованной посудой на пол, и Маринка тут же усаживается мне на колени. Она поправляет волосы, и мы целуемся. Нежно и долго... как и следует целоваться любовникам после долгой разлуки.
От неё пахнет ландышем и чистой кожей. Карамельный привкус губнушки напоминает о студенческих временах. И никаких следов никотина...
– Я где-то читал, что теперь для беременности вам и мужчина не обязателен?
– Даже вреден, - безразлично соглашается она.
– Труднее контролировать: мальчик или девочка, цвет глаз, волос...
– И ты будешь утверждать, что это не смерть расы? Неслыханно: человек размножается почкованием!
– В самом деле, - она не скрывает насмешки.
– Как-то не по-божески: безболезненные роды, плевать на резус-фактор и контрацептивы. Никаких циститов-маститов, патологий незрелости, генетических болезней и уродств. А что, собственно, ты бы хотел оставить из этого списка?
– Характер, дорогая, - я сыт и благодушен. Тема нисколько не напрягает. Тепло и уютно. У меня на коленях - самая прекрасная женщина в мире. И она просто ждёт, когда я отнесу её в постель.
– Человечество забывает о трудностях. Мужчинам не нужно тренироваться до седьмого пота, чтобы выглядеть мужчинами. Подсадил червя на спину - оп-ля! Готово! Аполлон, мать его! Все - аполлоны. Поголовно. Женщине не нужно мучить себя диетами и постоянно думать о том, как она выглядит. Червя на спину, хлоп! Венера!
– И что же в этом плохого?
– Дармовщина, Маринка. Человек делал себя, превозмогая трудности. Черви убили трудности. Без трудностей нет людей.
– Мне кажется, ты идеализируешь человека, - мягко говорит она.
– Сколько мужчин тренировалось "до седьмого пота"? Я, к примеру, знаю только одного. И что же, чёрт подери, плохого в том, что теперь каждый делает своё тело, как ему нравится? Неужели мир будет уродливей, если все будут аполлонами и венерами?
– Мир - это стимулы к развитию и совершенству. Совершенно не важно: каратэ или тхэкван. Важно: "до", - путь, которому должно следовать.
– И что это означает, милый?
– мурлычет Маринка, покусывая мне ухо.
– Нельзя ли попроще, на примерах.
Но я всё ещё держусь, противлюсь неизбежному:
– Человечество беззащитно... здоровье и мускулы - это ещё не готовность отразить агрессию и защитить.
– Следи за словами, милый, - она, смеясь, ладошкой прикрывает мне губы.
– Уж не нас ли, мутуалов, ты записываешь в человечество? Не нас ли собираешься защищать?
Я чувствую досаду.
Она права.
Для меня и вправду они - люди, а не улитки. Впрочем, если судить по пропорции масс, то такое представление весьма близко к истине.
– Эй, защитник, - неожиданно меняет тон Марина.
– Не пора ли нам в койку?
– Но это... милая... у меня же пока не работает. Ещё сутки изнурительной терапии.
– Неужели тебе не хочется проверить? Или я должна тебе напомнить, что ты обычно делал в таких случаях?
...
Нет, я справился и без её напоминаний. И уснули мы только под утро...
5
Бытие. Гл. 3. Ст. 14:
"И сказал Бог слизню:
за то, что ты сделал это,
проклят ты.
И будешь ходить на чреве своём, и будешь есть прах"...